С чистого листа стр. 54
реальности…
Крепкие руки держали ее в объятиях. Трепещущие ноздри уловили специфический мужской запах, а нежные груди щекотала густая поросль на мускулистой твердой груди обнимавшего ее мужчины.
Она, наконец, поняла, что произошло, и продолжала неподвижно лежать в его объятиях. Он не удивился. Ее щеки все еще были розовыми, а глаза под длиннющими ресницами не утратили блеска от пережитых эмоций.
Энрике тоже не двигался и с любовью смотрел на нее. Он знал, что находится в мире с самим собой и своим телом. Повинуясь безошибочному инстинкту, он сделал все правильно, выбрал единственно верный путь, по которому она могла пройти безболезненно в борьбе со
своими страхами.
Он ощутил ее длинные ноги рядом с собой и покрылся холодной испариной, вспомнив слова: «Доктора хотели ампутировать ноги»… Какая несправедливая судьба!
Филиппа, дорогая моя…
Он даже не понял, произнес ли эти слова вслух или только подумал. Его веки потяжелели. Посмотрев на жену, безмятежно заснувшую в колыбели его рук, он расслабил мышцы и тоже сладко уснул.
9
Щедрое солнце заливало комнату ярким светом из широкого окна. Филиппа зажмурилась, медленно просыпаясь. Была какая-то причина, из-за которой ей не хотелось просыпаться, но не хотелось думать какая. Но ведь проснуться придется рано или поздно.
Кто-то потряс ее за плечо, не грубо, но настойчиво.
— Филиппа, дорогая, мы пропускаем божественный день! Завтрак уже ждет нас.
В голосе Энрике слышались ворчание и поощрение одновременно. Он решил вести себя с ней легко, непринужденно, как ни в чем не бывало. И пусть она не двигается и не хочет признавать его существование, но рано или поздно ей придется сделать это. Разве может она теперь отрицать, что ей хорошо с ним? Он не станет торопить ее, будет мягок и терпелив. Но игнорировать очевидное нельзя. Они хотят друг друга, и никакие шрамы на коже не могут помешать им быть вместе.
Энрике чмокнул ее в щеку.
— Наш повар приготовил специально для тебя настоящий английский чай, чтобы ты поскорее проснулась. Если ты не выпьешь его, он будет дуться все путешествие и тогда мы умрем с голоду. Поэтому пей свой чай поскорее. Я жду тебя наверху через пятнадцать минут. — Он встал, легонько потрепал ее по щеке: — Все будет хорошо. Доверься мне, Филиппа.
И вышел из комнаты.
Чтобы уложиться в пятнадцать минут, ей пришлось здорово поторопиться. Пока она лихорадочно принимала душ и одевалась рефреном в голове звучала лишь одна мысль: не думай ни о чем! Только не думай!
Но когда она поднялась на палубу, где за накрытым столом сидел Энрике, память во всех деталях воспроизвела события прошлой ночи.
Он догадался о ее чувствах по смятенному лицу, мгновенно поднялся, подошел и мягко взял за руку.
— Давай завтракать. Что ты предпочитаешь?
Он указал на стол, уставленный всевозможными яствами. Ими можно было бы накормить целый полк.
Благодарная за то, что они завтракают на палубе в абсолютном одиночестве, а не под взглядами всевидящей прислуги, Филиппа позволила ему ухаживать за собой и попросила яичницу, тост и фруктовый салат. Она была на удивление голодна.
Если не думать, то, значит, ничего и не случилось, твердила она про себя, сидя за столом, и, чтобы отвлечься, принялась смотреть по сторонам. Вокруг, насколько