С неба упали три яблока. Люди, которые всегда со мной. Зулали (сборник) стр. 1097
она посмотрела на меня своими честными круглыми глазами и ответила:
– Почтальон тетя Рипсик принесла.
– Почему?
– Потому что ты на конверте не указала адрес Изольды. Ни улицы, ни дома, ни квартиры.
Я молча убрала письмо в ранец. Спросить, каким образом почтальон тетя Рипсик вычислила автора письма, не догадалась. Впрочем, вычислить меня было очень просто – тетя Рипсик жила через два дома от нас и отлично знала, у кого в «Тбылысы» имеется сестра «Изолда».
И сейчас, хрустя алычой, я рассказывала Неле о своем фиаско в эпистолярном жанре. Она слушала меня, деликатно сплевывая косточки в ладошку.
– Покажешь письмо?
После недолгих колебаний
я достала из ранца конверт.
– Только никому не рассказывай.
– Ладно.
Неля выкинула под придорожный куст косточки, развернула письмо и громким шепотом принялась читать:
– «Дарагая Изолда. Мне семь с палавиной лет, можыт быть чють меньше. Яучюс в 1-А класе школы № 2. Кагда приедишь, я многа чиво тибе разскажу. у нас на дворе растут цвыты. назва-ится адуванчыки».
– На нашем дворе тоже растут одуванчики, – шмыгнула носом Неля.
– У вас их даже больше, чем у нас! – великодушно согласилась я.
– Ну да, – не стала возражать Неля и продолжила чтение: – «Мы стабой сорится нибудим. Мы будим играть в приятки и купаца в речки. У вас в Тбылысы есть речка? А у нас есть!» Если даже у них есть речка, то наша все равно лучше, – засварливилась Неля.
– Наша глубокая, и в ней много рыбы, – поддакнула я.
– А помнишь, как Кристина сандалии утопила?
Мы умолкли, вспоминая, как объясняли маме Кристины, почему она должна нам отдать сменную обувь дочери. Мама Кристины какое-то время хватала ртом воздух, потом вытащила из обувного ящичка туфли и поспешила с нами на реку. Всю дорогу она причитала, что сандалии были импортные, кожаные, их Кристинкин папа из Праги привез.
– И где я этой балбеске вторые такие сандалии достану? – ругалась Кристинкина мама.
Она так неприкрыто горевала, что Неля решила утешить ее: топить
– Тетя Света, Кристина сандалии топить не собиралась. Она оставила их на берегу, а сама полезла в речку —
дневник. А то сегодня «кол» по чтению получила, боялась, что вы ее накажете. Сандалии просто нечаянно рекой унесло, а она догнать их не смогла!
– Мхм, – отозвалась тетя Света и добавила ходу.
– Вы только не говорите ей, что мы вам про «кол» рассказали, – спохватилась Неля.
– Мхм, – дыхнула огнем тетя Света.
Кристинка ждала нас на берегу. Издали углядев выражение лица матери, полезла в речку – топиться. Вслед за своими чешскими сандалиями. Но тетя Света умереть дочери не дала – она выволокла ее за шиворот из водоворота и вывернула наизнанку уши. Сначала правое, потом левое. А потом надавала тумаков – за сандалии, за «кол», за дневник. Кристинка молча вытерпела экзекуцию, надела туфли, и они с тетей Светой пошли домой. Мы с Нелей почтительно глядели им вслед – у тети Светы на попе боевито топорщилась юбка, а Кристинка пламенела ушами.
– Хорошо, что Кристинка не стала на нас обижаться, – шмыгнула я носом.
– А ведь могла, – вздохнула Неля и вернулась к моему письму: – «У Погосяна Гарика ис 2-Б вчира порвалис штаны. И фее видыли ево трусы. Я тожы видыла. Но я нисмиялас. Мне была