Библиотека

С тобой товарищи стр. 17

Размер шрифта
-
+
Тема

Григорьевну в классе встречала та тишина, которая на лице ее вызывала краску смущения и радости.

Она неспокойно работала. Мальчики замечали не раз, как, начиная урок, учительница или ненужно листала журнал, или теребила узел пестрой ленты на шее; иногда ее голос, словно ниточка, грозил оборваться, и ребята поддерживали ее молчаливым вниманием. Не по великодушию, нет! Они не пощадили бы робости, неуменья, незнания.

Было в характере Марины Григорьевны то, что они понимали. Так каждый из них, говоря о самом заветном, старался поглубже упрятать внутренний жар, не выдавать свои чувства — это всегда нелегко!

Марина Григорьевна на доске написала прямым, почти детским почерком: «Статья 123. Равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы, во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни является непреложным законом».

— Вы все знаете этот закон нашей страны?

Несколько голосов отозвалось:

— Да, конечно!

— Тут и знать нечего, — наивно заметил Леня Пыжов. — Ясно.

Он не любил рассуждений: задали бы выучить, и делу конец.

Юра Резников метнул в сторону Леньки негодующий взгляд:

— Про фашистов забыл?

— Так то было. Теперь давно нет, — возразил хладнокровно Пыжов.

Ключарев, хмурясь, свел над переносицей длинные брови:

— Ты думаешь, теперь нет фашистов? Нигде?

Марина Григорьевна подошла к партам.

— Слушайте, что я вам расскажу.

Глава VIII. Южный штат Алабама

1714727681_6634ab01b64ce.webp

В этот день Марина Григорьевна рассказала ребятам историю негритянского мальчика Сэма.

Сэм родился и жил в маленьком городке Хантсвелле штата Алабама, на юге США.

В городке не было небоскребов, на улицах лежала пыль.

Особняки богатых владельцев хлопковых плантаций укрывались от пыли в тенистых садах. В негритянских кварталах тени было маловато, но все же возле домика Сэма росли два персиковых дерева, а под окном мать разделала клумбу…

Издали эту клумбу можно принять за красную шаль, брошенную из окна.

Сэм не уходил далеко от дома и не завидовал тенистому парку мистера Эвенсона. Самое горячее солнце нипочем было черному мальчишке. В общем, Сэм не жаловался на жизнь.

У него была добрая мать и весельчак-отец, который умел рассказывать сказки. Да. Кроме того, отец Сэма играл на банджо. Он так хорошо играл, усевшись в праздник на приступке крыльца, что мать то и дело подносила фартук к глазам. Один раз из-под камня выскользнула ящерица и лежала неподвижно на песке, пока он играл.

— Па, — сказал Сэм, — она тоже слушает!

— Ты шутишь, Сэм, — засмеялся отец, — ящерицы ничего не смыслят в музыке.

Сэму в то время было пять лет. Он тоже ничего не смыслил во многом.

Он думал, что так и надо, чтобы отцу за работу

на хлопковой плантации платили вдвое меньше, чем белым рабочим.

Иногда отец рассказывал о стране, которая лежит по ту сторону океана. Люди, живущие в этой стране, — разных народностей, а закон для всех одинаковый, и если там черный работает лучше белого, ему и почета больше.

— Ты говоришь сказку, па?

Отец намотал на палец жесткое колечко волос мальчишки.

— Я говорю истинную правду, Сэми. Так же, как истинная правда то, что эти люди разобьют немецких фашистов.

Тут мать вмешалась в разговор и, прикрывая ладонью рот, чтоб кто-нибудь со двора не услышал, сказала:

— Между немецкими фашистами и мистером Эвенсоном с его хлопковой плантацией, будь она

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.