С тобой товарищи стр. 44
вернулась!
За завтрак сели втроем. Саша был рал: может быть, Агафья Матвеевна намекнет — вот, мол, что-то случилось. Она могла вчера догадаться по его виду.
— Как он здесь без меня? — спросила мама смеясь.
Вопрос задан был для того, чтобы доставить удовольствие Агафье Матвеевне — ей, наверное, не терпелось пожаловаться на что-нибудь. Например, Джек вечерами скулил. Но, к великому огорчению Саши, Агафья Матвеевна не была расположена его разносить. Она лаконично ответила:
— Жил. Ничего.
Высоко держа в растопыренных пальцах блюдечко, Агафья Матвеевна не торопясь, обстоятельно пяла чай и между прочим докладывала хозяйке о том, что, казалось ей, требовало обсуждения в первую очередь.
— …На свеклу полтинник. Баранок к чаю покупала, считайте еще шесть с полтиной.
Эта деспотическая старуха способна была отчитываться целый час. Попробовали бы ее не дослушать! Мама, конечно, не решалась прервать поток красноречия и сидела за столом с таким задумчивым видом, что польщенная вниманием Агафья Матвеевна разливалась соловьем. Ее хозяйственным сметам не видно было конца. Вдруг она опустила блюдце на стол и, насупив брови, грозно умолкла.
— Да? Что? — застигнутая врасплох, быстро спросила мама.
Но старуха уже успела разгневаться:
— Мимо ушей слова пропускаете. С вами говорить — время попусту тратить!
Поджав губы, она собрала посуду и, оскорбленная, удалилась из комнаты.
Мама вздохнула:
— Золото наша Агафья Матвеевна! Вот рассердилась ни с того ни с сего.
Но, кажется, мама была втайне довольна тем, что может теперь без помехи, свободно подумать о чем-то своем. Она прошлась по комнате, перебрала на письменном столе стопку книг, заплела в косу и уложила еще не просохшие волосы.
Саша видел серьезное, строгое выражение маминых глаз. Она о чем-то сосредоточенно думала. Она даже не замечала, что вот уже столько времени они вдвоем с Сашей молчат.
Что произошло в маминой жизни?
— Мама, как твоя операция?
Она обернулась, и прежде чем Саша услышал ответ, он понял по ее спокойному, глубокому взгляду, что все хорошо. Она присела на диван, где в уголке, подобрав ноги, неловко съежился тихий мальчик.
— Здоров ли ты, Саша?
— Здоров! Абсолютно!
Саша постарался изобразить на липе веселую бодрость, расправив плечи типичным спортсменским движением. Однако ему довольно трудно было смотреть маме прямо в глаза. Что-то в нем требовало: «Надо сейчас же сказать!» И что-то удерживало: «Нет, нельзя сейчас говорить!»
— Саша! Как у тебя? Благополучно? Как в школе?
Сердце бешено застучало в груди: «Сказать!» Но мама знакомым ласковым жестом откинула со лба его волосы и, посмеиваясь над своими тревогами, заговорила негромко:
— Вчера ночью подъезжаю к дому, и отчего-то мне стало страшно: вообразила вдруг, что без меня здесь случилось плохое. Вхожу — вижу, ты спишь. Забавный ты, Саша, во сне: уткнулся носом в подушку, посапываешь. И сразу отлегло от души. А у меня, Саша, радость: очень удачно прошла операция. Случай был трудный на редкость. Да, мы добились победы, теперь это можно признать.
«Нельзя говорить о вчерашнем. Нельзя!» пронеслось у Саши в уме.
Он сидел неподвижно, вперив, как гипнотизер, глаза в одну точку. Горло перехватила тоска. Саша боялся вымолвить слово, он чувствовал, что расплачется, лишь начнет говорить. К счастью, в соседней комнате зазвонил телефон, мама ушла.
— Сейчас выслали? Да, да, готова! — услышал Саша оживленный мамин