С тобой все ясно стр. 12
- А руки зачем?
- От трудов праведных не наживешь палат каменных. Ты же так считаешь?
- Нам палаты и не нужны. Нам на автобус и чтоб с голоду не сдохнуть. Ну как?
Я задумался. Мне так живо представилось море.
Бежишь по гальке, раскаленной, словно белые угли, и ныряешь в зеленоватую прохладу. Море тебя обнимает и выталкивает - подыши, мол.
Ветерок пахучий - соль, водоросли, сосны. А если еще и волна в кудряшках, как у Ани Левской...
- Даешь море! - заорал я как сумасшедший. - И ставь на прощаньице шейк - назло соседям и всем мачехам на свете!
Быстро,
быстро они забыли Бабусю. Неужели и я забуду? Неужели мы все предатели? Мы же совсем не вспоминаем первую учительницу Людмилу Бориславовну, а как ее любили! Я вчера пошел к ней на перемене: она со своей малышней возится, меня и не заметила. На следующей перемене я опять.
А подойти неловко, скован, как рыцарь доспехами. Она наконец меня заметила: "А, Вадик!.. Ну да, Эдик. Прости. У меня сейчас мальчик есть, очень на тебя похож. Мой Вадик такой же беспокойный, каким был ты..."
Я всегда считал, что отец меня предал. Нас с Томкой. С Риммой Николаевной - это их дело, взрослое.
Там не разбери-поймешь. Мне хотелось бы и разобраться, и понять. Но ей больно говорить об этом, и я не суюсь
А теперь получается, что и мы с Томкой отца - тоже? Как ему живется? Почему он поздравляет нас с праздниками, а мы его нет? Может, ему плохо сейчас?
Мы не знаем.
Уеду, уеду к отцу! Брошусь ему в ноги. "Папочка, - скажу, - прости".
Кто меня там ждет!
Пришел этот. Лысый! "Группа АБЭ" встретила его достойно: все мы явились в трауре. Черная рубашка, черный костюм, черные ботинки и черные носки.
Потрудился я, попотел и побегал, по своего добился. Правда, Андрей звонил вечером: "На фига мы вырядились, как паяцы?" Боря колеблется: "Не путем это все. Мужчина старается, а мы..."
Буду носить траур до конца недели.
Старшую вожатую зовут Любочка. Все так зовут - и директор, и малышня.
Любочка и Любочка.
Нового учителя литературы зовут Евгений Евгеньевич. Я как увидел его, сразу сказал: "Фантомас".
Но это было до того, как он дал первый урок. А потом меня никто не поддержал. Пусть бы девчонки, но даже Андрей!
Быстро они забыли Марию Степановну.
Я Андрея спрашиваю: "Неужто эта Лысая Башка накормит нас кусочком литературного пирожка? В штыки его, в штыки!" А он: "Федя, ты меня уважаешь?"
На нашем языке это значит - конец разговору.
Раскол в "Группе АБЭ"?
"Октябрь уж наступил..." Но то ли потому, что Пушкин пользовался старым календарем, то ли потому, что мы живем на юге, - роща не потеряла ни одного листика, и, стало быть, никаких тебе "нагих ветвей". Вчера, гуляя в роще, я сел на траву и долго наблюдал, как медленно передвигалась по стебельку улитка. Она похожа была на модель спиралевидной галактики.
Я. лег на спину. Закрыл глаза. И времени не стало.
Меня незаметно, как осенний лист ветерком, занесло в девятнадцатый век.
Задумчиво бродил по роще Пушкин.
Я чувствовал его шаги. Знал,