Библиотека

С тобой все ясно стр. 31

Размер шрифта
-
+
Тема

что! А я-то думал... Не о том ты думаешь, Эдуард Градов, о чем надо бы. Я сразу пришел в себя и решил увести разговор в сторону.

- А Ирка Макешкина по-прежнему молится на Романа?

- Сидоров красивый мальчик. И умный.

- Пожалуй. Только трусоват.

- Он не трус, - серьезно сказала она. - Ему нельзя драться. У него гемофилия. - Она взяла меня за руку. - Ты не разболтаешь? Я сама случайно узнала.

Этого никто не должен...

Мне-то что, мне все равно. Мне плевать. Надо будет спросить у мамы, что это за зверь-"гемофилия".

- Сегодня холодно. У тебя голова не мерзнет? - спросила она.

Я сорвал свою финскую кепочку, но она ловко выхватила ее и нахлобучила мне на самые уши.

- Простудишься, глупый!.. А жаль, что девчонкам нельзя под машинку, а то бы и я... Знаешь, как это называется в школе? Прическа "а-ля Женьшень"...

О-„й! Сколько натикало! А завтра контрольная по алгебре.

Пятый день болеет Аня Левская. Она провела урокконцерт по Некрасову, как я теперь узнал, с температурой 39ё. Евгений Евгеньевич считает, что это настоящий подвиг в честь класса и литературы, хотя и очень нас ругал, что мы не знали о ее болезни и ему не сказали.

Да разве у нее разберешь! Голос такой же, как всегда.

Может, чуть тише. Ну, лицо горело. Так мы думали, что она просто волнуется.

Без Анюты чего-то не хватает. Может быть, тишины, которая настает в классе, когда она говорит. По-моему, даже самого Е. Е. так не слушают, как ее. ,

Неужели у меня форма черепа некрасивая?

Первое декабря.

Этот день и этот вечер - будь они прокляты. Может, когда-нибудь я напишу, что случилось. Но не сейчас, не сейчас.

Был на Пушкинской Полянке. Роща в снегу. Молчит.

И Пушкин молчит. Он тоже от меня отвернулся.

Я измерил поляну-ровно тридцать два шага! Чую дуэль. Не знаю, с кем, но драка будет.

С кем? С кем? С кем?

Может, с самим собой? Я подлец. Подонок. Как это могло случиться?

Анюта болеет. Она знала, что я не такой. Только она знала. Она бы помогла, объяснила.

Мне никто не в силах помочь. Никто.

В одиночку?

Не могу больше! Кому рассказать? Папа далеко, мама еще не оправилась после болезни. Томка не доросла.

Андрею и Боре-стыдно. Они после этого не возьмут меня в поездку, а у нас уже почти все готово. Вчера был у Марии Степановны, она уезжает до весны. С Олей у нас дружба какая-то странная. Сидоров пишет вторую часть

своего романа и занят новой конструкцией мопеда РоСи-2...

Остаются два человека. Нет, один! Потому что Любочке я никогда этого не скажу, ей нельзя. Почему я не разрешил ей тогда дотронуться до моей дурацкой башки!

Остается один человек. Евгений Евгеньевич.

Погнал я к нему.

Поговорили. "Ты побывал в мире животных, Хорошо, хоть сам это понимаешь". Это еще мягко. Животные лучше.

Моя мама-депутат горсовета, член комиссии по делам несовершеннолетних.

После этой комиссии она всегда приходит растерянная и угнетенная. А вчера сказала: "Я так боюсь за тебя, сынок..."

В прошлом году на русском языке Мария Степановна продиктовала предложение: "Материнское сердцевещун". И мы, дурошлепы,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.