С тобой все ясно стр. 39
помчался на другой этаж. Успел лишь заметить, как удивленно округлились ее глаза, но через миг на лестничной площадке от меня ничего не осталось, как от Грушиицкого после выстрела Печорина. Наверное, она обиделась на меня. И теперь этот сон, в котором все перевернуто: ей ведь плохо, не мне.
"Прощай..."
Однажды по телевизору (когда я его еще смотрел)
показывали собаку, в сердце которой были вживлены электроды. У нее были такие печальные глаза! Вот и мне сейчас кажется, что у меня там внутри, в живом сердце, железка.
Любочка, что с тобой?
Недаром я на репетициях гонял своих гавриков до седьмого пота. Как все получилось! Наши пионеры напугали и развеселили больницу, оглушили всех больных. Какой-то врач прибежал узнать, в чем дело. А дело в том, что здесь лежит старшая вожатая нашей школы, и об этом теперь знает, наверное, полгорода! Любочка создала при вожатском отряде еще один - отряд "Пионерская музыка". И вот наши четвероклассники, юные горнисты и барабанщики, прошагали от школы до больницы. Гром и треск под облака!
- Что за праздник? - спрашивали прохожие.
- Наша вожатая выздоравливает, - отвечали мы.
- Спасибо вам, ребята, - сказал врач. - От такой музыки ваша вожатая теперь наверняка почувствует себя лучше. Но у нас есть и другие больные, которым для выздоровления нужна... как бы это сказать...
тишина нужна, понимаете?
Мы как-то не подумали.
Любочка улыбалась нам из окна третьего этажа.
Потом мы играли в снежки. Под моим началом был Федя, тот самый - нахал, трубач, храбрец.
- Градихе привет! - сказал он мне на прощание. - Передай, что я ее все равно натру, потому что она меня вчера всю перемену в сугробе держала.
Все решилось в три секунды. У нас не было химии.
Из учительской с журналом под мышкой вышел Е. Е.
"Аида ко мне на урок?" - говорит. А я давно хотел напроситься! И потом после первого декабря вообще стараюсь держаться ближе к Е. Е.
Я ничего, не видел и не слышал, когда мы вошли.
Даже Томкиного лица не мог угадать. Они ослепили меня своими взглядами.
Только гул какой-то...
- Тише, - сказал Евгений Евгеньевич. - В классе должно быть так тихо, чтоб слышно было, как шевелятся мысли. Мы покажем нашему гостю из мира старшеклассников, что и в четвертом люди не лыком шиты - умеют работать, думать... Итак...
Зачем мы растем и взрослеем! Я сплю и вижу, как получу паспорт. А сегодня первый раз в жизни подумал, что расставаться с детством не хочется. Особенно, когда они окружили меня на перемене. С ними я чувствую себя сильным и смелым.
- В снежки будешь с нами?
- Приходи еще!
Федя сдержал свое слово. Томка со щеками-мандаринами жаловалась. И совсем разревелась, когда я возразил: "А может, он согреться хотел? Ты же его целую перемену в сугробе держала, вот он и закоченел. Разве не так, Градиха?"
Трудно быть справедливым!
В чем Томка права: череп у него действительно красивый, Матово и тускло поблескивающий. Я и раньше замечал, что голова его похожа на лампу в читалке.
И в середине что-то светится. Свечение в четырнадцать миллиардов клеток-ватт!
Щколе не хватает ее