С тобой все ясно стр. 5
какое сегодня? Долой числа из дневника совсем!
Вот какая новость: Бабуся от нас уходит. На пенсию. А мне не хочется с ней расставаться. Не то чтобы я любил Бабусю, нашу Марию Степановну. Тем более к литературе я совершенно безразличен. Как вспомню все эти сравнительные характеристики - бедные литературные герои, мы же их разбирали, как двоечников на классном собрании. По поступочку, по словечку. Как только они живыми оставались! А сочинения - какая тоска! В восьмом классе я даже такой пункт плана взял в заключении: "Мое отношение к Пушкину". Модно было про "свое отношение", вот я и взял. А какое у меня
отношение к Пушкину? Я даже не понимаю, почему он гениальный поэт...
Да, Мария Степановна уходит. Не знаю, чего я к ней так привязался.
Вроде она меня не жаловала...
В четвертом, что ли, классе, помню, первый раз высказал на литературе свое мнение. Проходили мы басню дедушки Крылова "Стрекоза и Муравей".
Мария Степановна и спрашивает: "В чем, дети, мораль?" Тяну руку: "Мораль в том, что почему он такой жадный..." - "Кто жадный?" - изумилась учительница.
"Муравей, - отвечаю. - Стрекоза к нему зачем прилетела? Помощи просить.
А он еще издевается: "Так пойди же попляши!"
Многие засмеялись, а Мария Степановна решила, что Градов издевается над Крыловым, и до восьмого класса я не задавал ни одного вопроса. Спрашивают - отвечаю, а сам - ни-ни!
Когда проходили "Деревню" Пушкина, я вылез из молчального окопа и спросил, как понимать строки "Там девы юные цветут для прихоти бесчувственной злодея".
И опять "получил по башке, чтоб не высовывался"
(это мне Андрей потом так объяснил). А Мария Степановна возмутилась: "Циник ты, Градов!" И целую четверть меня дразнили Циником, хотя я и сейчас не пойму, в чем же состояло мое "наглое и бесстыдное поведение".
Пушкин написал, а мне нельзя спросить?
Вот после этого случая я уже нарочно выучил наизусть несколько строк из "романа в стихах": "Ах, ножки, ножки! где вы ныне?" Но Бабуся меня не спросила (а мне было интересно, как она прореагирует).
И на экзамене мне достался Пушкин, но совсем про другое.
И все-таки не хочу, чтобы Мария Степановна уходила, хотя из-за нее "родная литература" с самого начала была мне двоюродной. Боря вчера признался:
"У Бабуси на уроках уютно. Шаблон - никаких тебе неожиданностей. Как оно еще будет у нового учителя?"
Может, я этого боюсь?
Учусь я хорошо. В моем дневнике есть все оценки, которые существуют в природе. "От двух до пяти", как сказал бы Корней Чуковский (и был бы не прав, потому что у меня как-то была и единица!). В отличники не лезу, но четвертных троек почти не бывает.
Вообще к оценкам "ровно дышу", и это единственное, в чем мы сходимся с Риммой Николаевной. Она давно и хорошо сказала: "Мне не пятерки твои нужны, а чтобы ты не вырос лоботрясом". А вот Томка у нас - отличница, гордость семьи. Посмотрю, что она запоет, когда дорастет до тригонометрии, когда станет продираться сквозь дебри алгебры, когда в физике запахнет элементарными частицами?!
Обычно из школы мы два квартала идем вместе.
- Жаль Бабусю, - сказал я.
- Пожилая женщина отправляется на