Сад Эдема стр. 2
сказал бог:
сотворим человека по образу нашему
и по подобию нашему…
Я все ищу и однажды найду
следы допотопного человека.
Я верю.
Джон Фрер долго не мог прийти в себя от изумления. Похоже, никому до него — не только в родном Саффолке, но и во всей доброй старой Англии — не довелось набрести на такой курьез природы, неожиданно обнаруженный им в Хоксне, на берегу реки. Во всяком случае, до нынешнего, 1797 г. не приходилось ему слышать или читать о чем-либо подобном. Представьте — высоко над водой возвышается крутой глинистый обрыв, а внизу, почти у самого его подножия, на глубине не менее четырех метров от поверхности залегает темный пласт земли, ощетинившийся костями гигантских животных, — возможно, носорогов или бизонов, а может быть, даже и слонов. Костяные обломки густо усеивают и осыпь ниже обрыва.
Каким образом кости завалила четырехметровая толща глины? Ее, кажется, ничто не тревожило с того самого мгновения, когда был создан мир. Как смогли забрести в островную Англию слоны и бизоны? И наконец, еще одна неожиданность: почему крупный камень, торчащий среди костей, выглядит так, будто его усердно обработали стальным долотом с желобчатым лезвием? Фрер нагнулся и не без труда вытащил из плотно слежавшейся глины кусок кремня. Как
появились на его поверхности следующие рядком один за другим сколы — углубления вроде фасеток? Природа при всем ее могуществе и изощренности не могла создать подобное творение.
Фрер с изумлением повертел в руках усердно обколотый с двух сторон топоровидный камень. Ему придана форма крупной миндалины, и, судя по всему, камень целенаправленно и обдуманно обработали, а потому находка представляет собой изделие, своеобразный инструмент, материалом для которого послужила хорошо раскалывающаяся кремневая порода. До чего же удобно упирается в ладонь мягко закругленный и массивный конец «топора»! При таком положении орудия противоположная приостренная часть его и зигзагообразные, как у пилы, боковые стороны могли служить рабочими краями при рубке или резании…
Джон Фрер задумчиво смотрел на россыпи гигантских костей. Уже не менее двух с половиной тысяч лет люди, встречаясь с подобного рода находками, пытаются объяснить, чьи они. Древние греки справлялись с этой задачей с помощью мифологии: крупные кости принадлежали или гигантам, которые осмелились вступить в борьбу с богами Олимпа и были низвергнуты на землю, или героям вроде Ореста или Аякса. Еще во II в. нашей эры географу Павсанию показывали в Аркадии могилу Ореста, скелет которого, по преданию, достигал 7 локтей в длину.
Остались свидетельства и времен Древнего Рима. Император Адриан (117–138) возвел в окрестностях Трои мавзолей, как раз на том месте, где вода вымыла скелет длиной в 11 локтей. Его приняли за останки Аякса. А когда императору Тиберию (14–37) прислали в дар гигантский ископаемый зуб, он приказал геометру Пульхеру восстановить, каким же было лицо исполина, обладавшего этим огромным зубом. Согласно рассказу римского историка Светония, император Август (27 до н. э. — 14 н. э.) создал при своем дворце на острове Капри нечто вроде первого в Европе палеонтологического музея — в нем были выставлены на обозрение кости необыкновенной величины.
Да что там древние греки и римляне, если каких-нибудь 300–400 лет назад не считалось вопиющей необразованностью объявить останки гигантских животных частями скелета,