Библиотека

Сад огней стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

в свою очередь, отмело необходимость в развитии — более того, в возникновении, — второй сигнальной системы; следовательно, ни о каком переводе не может быть и речи, поскольку переводить, собственно, не с чего: перед нами не язык (в любом смысле этого слова), а поток сознания в его первозданной форме. Понятие языка же эглеанцам абсолютно чуждо. А поскольку мы не обладаем телепатией и вообще не знаем, что это такое (тут мэтр допустил полемическое преувеличение, но незначительное), то положение выглядит крайне безнадежным: наши цивилизации есть и будут немы по отношению друг к другу. Что можно предпринять в этой ситуации, он не знает — более того, он полагает, что предпринять ничего нельзя, настолько далеко зашло расхождение в развитии самих принципов общения.

Авторитет Мак-Магана был настолько велик, что ряды штурмующих неприступные эглеанские бастионы поредели по крайней мере на порядок. Появился даже термин: «запрет Мак-Магана», которым прикрывались отступающие. В конце концов на культуре планеты Эгле свет клином не сошелся.

В этой обстановке очень символичным оказалось издание «Трудов по проблеме Эгле». Великолепный шестидесятитомник вышел тиражом в три экземпляра — именно столько заявок на него поступило. Взлет расцвет и падение массового интереса к «проблеме Эгле» были почти мгновенными: на все ушло менее трех лет.

Сохранившие верность знаменам со временем разбились на две группы, чтобы рыть туннель с двух концов. Постулат, выдвинутый Мак-Маганом, они принимали, но делали из него совсем иные выводы.

Одна из групп, собравшаяся в Принстонском университете вокруг очень сильного киберолога Роберта Андроникаса, пыталась сконструировать и запрограммировать («воспитать в лучших эглеанских традициях», — говорил Роберт) компьютер-посредник. Работа началась бодро, но затем, как обычно бывает, стала вязнуть в частностях, важных и трудоемких мелочах; в делах такого масштаба всегда появляется масса ответвлений, которые приходится или хочется разрабатывать, и Роберту требовалось немало усилий, чтобы как-то удерживать правильный курс. Впрочем, как человек трезвомыслящий, он понимал, что все это — дело по крайней мере десятилетия. «Ах, Джин, сказал он однажды Лепешеву, забрав бороду в кулак и глядя поверх его головы своими греческими глазами. — В какую бездонную пасть мы засунули свои головы!»

Вторая Ереванская группа, где верховодили Рафаэлянц и Вебер, занималась непосредственным контактом. Идея эта, естественно, лежала на поверхности, но почти два года ушло на то, чтобы убедить всех, кого следовало, в желательности, целесообразности, допустимости, перспективности и безопасности такого контакта; всех убедить не удалось слишком свежи еще были впечатления от «кукольного театра» Земли ван Фландерна, когда попытка землян форсировать контакт едва не привела к гибели этой странной цивилизации, — поэтому вопрос был вынесен на рассмотрение Большого Совета Академии и прошел большинством всего в два голоса. Не сразу, но довольно скоро в систему Эгле был заброшен старый лайнер «Антарес», который стал орбитальной станцией. И вот три с лишним года идет диалог «на пальцах», за это время многое успели узнать и многое сообщили о себе, а вот понять — понять вряд ли удалось, и неизвестно, какое мнение о нас создалось у эглеанцев…

Станция прошла над линией терминатора и скоро должна была войти в тень. Ночная сторона планеты была усеяна огоньками; это было красиво и празднично — будто ничего не случилось… Лепешев отвернулся от иллюминатора и сел в кресло.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.