САДОК ДЛЯ РЕПТИЛИЙ Часть I (Двухтомник англо-американской фантастики) стр. 56
я уже безошибочно определял, как чувствует себя Мэтью.
Хэрридж тоже по-своему любил его. Впрочем, больше любить ему было некого. Он пережил трех жен, пятерых детей и троих внуков. То, что после его смерти усадьбу превратили в Ферму для старых машин со мною во главе и Мэтью — первым ее обитателем, было естественным.
Это стало моей жизнью. Я так и не женился. Быть женатым и относиться к автоматам как следует — невозможно.
Вначале газеты над всем этим потешались, потом перестали. Есть вещи, с которыми не шутят. Может быть, вы не могли позволить себе купить автомат и, может быть, никогда не сможете, но, поверьте мне, к ним привязываешься. Они трудолюбивы, впечатлительны, и надо совсем не иметь сердца, чтобы плохо относиться к ним. Так вот и получается: если у человека есть автомат и его некому поручить, он поступает на Ферму.
Все это я объяснил Гелхорну.
— Пятьдесят одна машина, — сказал он. — Довольно большая сумма.
— Первоначальная стоимость была пятьдесят тысяч за одну, — ответил я. — Сейчас они стоят гораздо дороже: я кое-что сделал для них.
— Ферма, должно быть, требует уйму денег?
— Угадали. Прибыли она не приносит. Кроме того, налоги. Конечно, каждый прибывающий автомат чего-то стоит. Но расходы тем не менее растут.
— Вы потратили на это много лет жизни?
— Разумеется, мистер Гелхорн. Тридцать три года.
— И, по-моему, не много выиграли?
— Я? Да что вы, мистер Гелхорн! У меня есть Солли и пятьдесят других. Посмотрите на нее.
Я ухмылялся. Я ничего не мог с собой поделать. Солли была так ослепительна, что на нее было больно глядеть. Если ей случалось запылиться, она сразу же принималась за работу — на свет появлялся распылитель и разбрызгивал тергосоль по стеклу.
— Никогда не видел, чтобы автомат проделывал такое, — заметил Гелхорн.
— Еще бы, — сказал я. — Я специально установил это приспособление на наших машинах. Они всегда протирают стекло сами, и очень любят чистоту, и получают удовольствие от этой работы. У Солли я даже установил восковую трубку. Она полирует себя каждый вечер до тех пор, пока не начнет сверкать: можно бриться, глядясь в нее. Если бы наскрести денег, можно было бы установить такие штуки для всех девочек. Эти машины с открытым верхом очень тщеславны.
— Могу вам посоветовать, как наскрести эти деньги, если хотите.
— Это никогда не помешает. Но — как?
— Неужели вам не понятно, Джейк? Вы сказали, любая из этих машин стоит пятьдесят тысяч минимум. Бьюсь об заклад, большинство — даже больше шестидесяти.
— Ну и что?
— А вы не думали о продаже?
Я покачал головой.
— Я боюсь, вы меня не поняли, мистер Гелхорн. Продавать я их не могу. Они принадлежат не мне, а Ферме.
— Так ведь деньги пойдут на Ферму.
— Устав Фермы обеспечивает им постоянный уход. Машины нельзя продавать.
— А как насчет моторов?
— Не понимаю.
Гелхорн уселся поудобнее, и голос его зазвучал доверительно:
— Слушайте, Джейк. Я вам сейчас объясню. На частные автоматы, если они достаточно дешевы, большой спрос.
— Это не секрет.
— Мотор составляет девяносто пять процентов их стоимости. Так? Я знаю, где можно достать кузов, где можно продать автоматы за хорошую цену — по двадцать или тридцать тысяч за дешевую модель, и по пятьдесят-шестьдесят за лучшую.