Сафари на гиен стр. 79
ты, – он добавил это, видя, как Надежда насупила брови. – Она свидетелем проходит по этому делу. И зовут почти как тебя – Надежда Петровна.
– А почему ты говоришь – теща? У нее что – дочка имеется? – проницательно заметила Надежда.
– Трудно с тобой, – вздохнул Сергей. – Лишнего не ляпнешь, ты сразу все заметишь. Дочка-то у нее есть, и тоже, кстати, свидетелем по делу проходит, только мне там ничего не светит.
– Что же ты себя так низко ценишь? Говорят же – старшую дочь выбирай по матери. Какая мать, такая и дочка со временем будет!
– Вряд ли. Она на мать совсем не похожа.
Сергей перехватил неудобный цветочный горшок и локтем нажал звонок квартиры на улице Карпинского.
– Иду, иду! – послышалось за дверью.
Сергей выставил вперед проклятое денежное дерево и ввалился в квартиру.
– Ох ты, господи! – воскликнула нестарая еще женщина, мама Тани Королевой. – Спасибо вам, Сереженька! Уж как мне жалко было, что оно пропадет! А лиану, что вы в прошлый раз принесли, я в поликлинику отдала. У них места много, развесили ее по стенам. А денежное дерево никому не отдадим, у себя оставим, авось деньги в доме заведутся…
И конечно, она усадила Сергея на кухне пить чай с вкуснейшими плюшками.
– Ешьте, ешьте, мужчину надо хорошо кормить.
«Мне
бы такую тещу!» – думал Сергей.
– Вот так вот, – грустно молвила Надежда Петровна. – Значит, исчезла Анна, и никогда я ее больше не увижу.
– Дело закрыто. – Сергей развел руками и опустил голову, помешивая чай.
– Странная судьба…
– Да уж! – оживился Сергей.
– А знаете, – Надежда Петровна посмотрела ему в глаза твердо, – я ее, Анну-то, не осуждаю. То есть убивать, конечно, нехорошо, и я не то чтобы не осуждаю, но понять могу. Потому что если бы вы видели, как она страдала, как вся жизнь у нее прахом пошла… Ведь у нее свету-то в окошке и было, что работа и муж. Причем муж всегда на первом месте был. Я сама тоже замужем тридцать лет прожила счастливо, но вот умер Валентин – что же делать, надо дальше как-то жить. Я ей, Анне-то, и говорю: «А если бы он умер? Ведь от этого не уйдешь, со всеми рано или поздно такое случается». А она отвечает, что если бы он умер, ей бы легче было, что, мол, возврата нет. Много раз мы с ней об этом говорили, никак я ее не могла убедить, что нужно все забыть и жизнь свою дальше продолжать. Такой уж у нее был характер, да еще болезнь… Лечили ее, лечили, да не вылечили, потому что, откровенно говоря, чахла она прямо на глазах и долго бы не протянула. Ведь у нее после больницы этой, – Надежда Петровна понизила голос, – прямо припадки бывали. В обморок она падала, грохнется и лежит без памяти, вот как ее изнутри горе-то сжигало!
– Точно припадки, вы не преувеличиваете? – осторожно спросил Сергей.
– Да что мне преувеличивать! – рассердилась его собеседница. – Несколько раз я сама видела, присутствовала при этом. Сначала судороги у нее по всему телу, а потом лежит как мертвая, ни рукой, ни ногой не пошевелит.
– А в клинике нервной, где она лечилась, мне ничего такого не говорили.
– Откуда они могут знать? – Надежда Петровна устало