Сафари на гиен стр. 82
поскольку деться им было некуда, то они стали доказывать друг другу, кто тут хозяин. Персидский был толстый и скандальный, серый полосатик – гораздо моложе и подвижнее, но зато характер у него был получше. Коты преследовали друг друга по всему участку, ни на минуту не упуская из виду. Наконец они утомились и так и заснули на чердаке, после долгой игры в гляделки.
«Совсем как мы с Сережей той ночью!» – подумала Татьяна и наконец улыбнулась.
Сергей заметил у парадной знакомую фигуру и забежал вперед:
– С Новым годом, теть Надя!
– С чего это ты так рано праздновать начал? – удивилась Надежда. – Еще две недели
до праздников…
– А у меня полный облом! Выяснилось, что Соркина тех четырех убить никак не могла, свидетель есть, что в двух случаях она дома находилась, болела.
– Да ты ведь и раньше это знал! – пожала плечами Надежда.
– Угу, а теперь документально подтвердилось. Пошел я по начальству, такого наслушался! Что я совсем рехнулся – статистику в конце года портить… Закрыто дело – и слава богу! А я тут бегаю, воду мутю… или мучу.
– И что теперь?
– Что делать? – вздохнул Сергей. – Будет время – придется опять по родственникам да знакомым теток убитых пройтись. Авось что выяснится… Только Мадам Джакузи с уверенностью можно исключить.
После ухода Сергея Надежда надолго задумалась. Значит, остались четыре женщины. Четыре женщины одного возраста и разного общественного положения. Где искать связь между ними? И есть ли она вообще?
Но рассиживаться было некогда, она собиралась в больницу. Матери стало значительно лучше, и обещали уже на той неделе выписать, так что Новый год мать встретит дома.
Надежда собрала вещи, чистое белье, завернула в фольгу половину вареной курицы, в последний момент вспомнила, что у матери кончилась заварка, а она не может жить без крепкого чая. Больничную же бурую жидкость, которую наливают в граненые стаканы, чаем считать никак нельзя. Надежда достала из шкафчика мамино любимое печенье и выскочила из дома, напоминая себе, что нужно еще купить по дороге пачку чая и яблок.
В больнице народу оказалось очень много, потому что теперь к матери пускали только в приемные часы. В специальном пропуске Надежде лечащий врач вчера отказал, посчитав, что состояние матери удовлетворительное.
Надежда торопливо шла по коридору, стараясь не выпасть из огромных шлепанцев, потому что в спешке забыла свои тапочки, и бабушка в гардеробе, вняв ее отчаянной мольбе, дала ей что-то несуразное сорок третьего размера. Поскольку все внимание Надежды было направлено на тапки, она не заметила встречную крупную даму, которая вышла из палаты, неся в вытянутых руках графин с несвежей водой. Надежда с размаху уткнулась в даму, та, хоть и была весьма внушительных размеров, покачнулась, вода из графина вылилась на обеих женщин.
– Вы что, с ума сошли! – закричала дама удивительно знакомым голосом. – На ногах не стоите! – и продолжала дальше в таком же духе.
Надежда пригляделась и в полумраке коридора с изумлением узнала свою близкую подругу Алку Тимофееву.
– Алка! – вклинилась Надежда в нескончаемый Алкин монолог. – Да это же я, ты что, меня не узнала?
– Ой, Надежда! – обрадовалась Алка. – А тут темно так, я думаю, идет какая-то тетка неуклюжая…
– Подумаешь, водой тебя облили, так сразу и скандалить