Шаг из тьмы стр. 1
5.36.1 Утро после дворца Кан
В её груди шёл снег.
За окном поднималось неприветливое осеннее солнце, просыпался шумный город, пересвистывались птицы, жизнь шла своим чередом, как шла вчера, как будет идти завтра.
А внутри госпожи Вероники, святой, Призванной, медленно падал всё тот же снег, который шёл незадолго до рассвета, прошлой ночью, когда господин министр сказал Барту отправить их "домой", и Барт отправил их во дворец Кан.
Этот медленный беззвучный снег всё падал и падал, покрывая серый гранит ещё более серыми каплями воды — для снега было рано, он не лежал на земле, он просто делал её противно влажной, чтобы к ней прилипали подошвы и отлипали с мерзким осенним звуком.
Ей казалось, огромный пустой дворец Кан поселился у неё внутри.
«Каменная яма со змеями.»
Как будто где-то на уровне пояса начинались серые плиты главной площади, по бокам тянулись казармы, чёрными провалами в другое измерение, в центре задиралась в небо неудобными ступенями лестница в три пролёта, по бокам от неё высокомерно хмурились драконы, справа загадочно темнел дворец-музей, а слева…
«Здесь я жил.»
Слева, под сердцем, теплилась слабая одинокая искра маленькой комнаты с единственной свечой.
И всё было закрыто. Каждая дверь была заперта на тяжёлый замок, и у законного хозяина не было ключа, зато ключ был у высокомерной стервы, которая владела информацией в большей степени, чем Вера.
«Здесь нет ничего твоего — ошибаешься.»
Это их мир. Высокомерных узкоглазых женщин в мехах, холодных мужчин, которые не считают этих женщин за людей, но всё равно обязаны с ними считаться.
«Мне нет там места.»
Дворец во дворце, окружённый стеной, самое холодное здание из всех.
«Мне туда нельзя, мне туда и не надо, обойдём это мрачное место.»
И они снова стояли на ступеньках, она смотрела на главные ворота, которые он дёрнул за кольцо, а они не открылись. Шпиль упирался под горло, дышать было тяжело, как будто огромный шипастый дворец не помещался внутри, стремясь впиться в рёбра угловыми башнями и проткнуть шею шпилем главных покоев.
«А за ними мёртвый сад с полузасохшими прудами и дохлыми рыбами.»
Фонтан золотой госпожи, который столетиями возили по всему континенту, и которому на новом месте не хватает напора, чтобы заиграть во всей красе. Сад камней, бесполезный, бесценный, очень тяжёлый и очень хрупкий хлам.
«Весь ваш дом — один огромный грёбаный сад камней. Я не хочу там жить.»
Она с усилием сфокусировала взгляд, посмотрела на лежащий на столе телефон и криво усмехнулась.
«Мне и не придётся, можно расслабиться.»
На экране был календарь, в календаре был график. И он чётко показывал то, что она уже и без него поняла — что-то в её организме сильно разладилось.
«Они должны были быть как раз в тот момент, когда я валялась с белой лихорадкой. Я же не могла их просто не заметить из-за болезни и связанных с ней глюков?»
За ней тогда ухаживала Эйнис, теоретически, можно было бы у неё спросить, чтобы знать точно…
Она вспомнила лицо блондинки, изучающей простыню у окна, закрыла глаза и медленно глубоко вдохнула.
«Я никогда у неё такое не спрошу.»
Эйнис забрала постельное бельё, а новое не принесла, кровать выглядела как ободранный скелет