Библиотека

Шаг с крыши стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

Парень молчал. Губы у него твердели, сжимались – ножом не раздвинуть.

Парень молчал, и Витька не выдержал. Витька нагнулся, подобрал с пола мушкетерскую шпагу – бросился на поручика. Он бы проткнул его, такая в нем была сила и ярость. Но казак Круговой подхватил его, как куренка, тряхнул и поставил в сторонку. Сползла с Витькиных плеч махайродова шкура, выпала из руки мушкетерская шпага.

– Такой иглой курей пугать, – сказал казак. – Не для войны оружие – для баловства.

Вокруг Витьки завинтились огненные спирали, приблизились почти вплотную – чтобы подхватить его. Но Витька видел, как наливались злобой поручиковы глаза, как побледнела женщина, закусила губу. Как приподнялся на локтях раненый красногвардеец.

– Нервы, – поручик налил себе коньяку. – Как говорится, героический психоз… Круговой, веди.

Витька голову вскинул, подошел к раненому красногвардейцу, пожал ему руку и, обратись ко всем, сказал:

– Прощайте, товарищи.

– Ишь, снова бредют. – Казак Круговой легонько оттолкнул его. – Здесь не театр. Расстреливают здесь всерьез… Давай. – Он кивнул светлоголовому парню, пропустил его вперед и зашагал следом, клацая по каменным ступеням казачьими коваными сапогами.

Наверху парень оглянулся.

– Вспоминайте, кто выживет.

Казак толкнул его.

– Давай не задерживайся.

Через минуту хлопнул во дворе негромкий выстрел…

За окошком было синее небо. Летние запахи спускались в подвал, к ним был подмешан кисловатый запах пороха.

Когда случается смерть среди людей, люди прячутся в себя и какое-то время находятся не все вместе, а по отдельности.

Тихо было.

Но чуткое ухо девчонки уловило за окном какую-то перемену в звуках. Слишком быстро по улицам казачьи кони скачут. Слишком громко двери в особняке хлопают.

– Наши, – сказала девчонка.

– Чапай! – сказал раненый красногвардеец.

Далекое «ура!» растекалось по городу, шумней становилось и бурливее, словно вода прорвала запруду.

По лестнице бегут – подошвами шаркают. А во дворе уже гранаты бухнули. Уже пулемет садит вдоль улицы. Звякнув по булыжнику, воют шальные пули.

ОПЯТЬ СИНЯЯ ВОРОНА

1714751051_6635064b4510f.webp

Анна Секретарева надела самое лучшее платье плиссированное, расчесала густую челку и, погрозив своему отражению в зеркале кулаком, пошла в больницу с серьезным ответственным поручением. Ответственное поручение она получила от своего шестого класса, но платье надевать самое нарядное шестой класс вовсе ее не просил и челку расчесывать перед зеркалом совсем не приказывал.

Пришла Анна Секретарева в приемный покой и выяснила вмиг, что к Витьке Парамонову ее не пустят, что вот уже двенадцать с половиной часов он лежит без сознания. Ни мать, ни отца, ни бабушку к нему не пустили, так как врачам не ясна его болезнь и вокруг этого дела туман еще не рассеялся, а, наоборот, все еще больше запуталось. Анна Секретарева немного пошумела насчет ответственного поручения, но эти белые холодные айсберги, именуемые медицинским персоналом, ее и слышать не слышали.

Тогда Анна Секретарева, недолго подумав, применила тактику – прочитала список больных, к которым ходить можно, выбрала среди них одного с заковыристым именем-отчеством Никодим Архипович, натерла глаза кулаками и – в регистратуру.

– Мне к дедушке – заболел наш дедушка Никодим Архипович.

– Шестая палата.

Анна Секретарева взбегала по щербатым ступенькам и у всех, кто попадался ей навстречу, спрашивала:

– Где тут травматологическое отделение, палата номер два?

Ее направили в длинный коридор с кафельным полом. В конце коридора стоял медный широкоплечий

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.