Салют, Варварята! стр. 220
ходит в баню с пятью приятельницами, полгода, не меньше, смогут мылиться всей компанией.
Пластиковый стаканчик после пребывания в морозилке приуныл, треснул по несуществующим швам, отдал мне мыло, как последний наказ, и отбыл в мир иной. Мыло сильно пахло тальком и подкисшим кремом. Верхняя нота над кислинкой была мандариновая. Но как-то отдельно от всей композиции. Творение кофейно-кремового цвета в память о почившем стакане хранило его форму.
Изделия народных промыслов я завернула в тряпицы, складировала под окном, а часть засунула в шкаф — отгонять моль и злых духов. Бегемот был сослан в кухонную раковину — отмокать.
Зашедшая на кухню собака, зевнула: «Мать, ты все еще дурью маешься? Может, погуляем?»
— Угу, — сказала я. — Сейчас пойдем. Кстати, ты не знаешь, как варить самодельный шампунь? Мыла-то нам теперь хватит до второго пришествия, а вот шампунь подходит к концу…
Мыльная опера-4К мыловарению после прошлых выходных обращалась всего один раз, поскольку чувствовала в себе острую тягу к новому хобби — шитью фартуков из ветхих простыней. А что, шила ведь Скарлетт платье из портьеры? А мы чем хуже? Теперь, когда фартуков у меня столько, что можно каждую партию мыла варить в новом, пора снова браться за мыловарение — новый год стучится в наши сердца, а список, кого надо облагодетельствовать подарочком, все расширяется…
Мыльная опера-5Больше всего после первого сеанса мыловарения меня интересовало, что имели в виду старожилы-мыловары, когда писали: «Готовое мыло заворачиваем в дерюжку, потом в бумажку и дарим». Что они имели в виду под «дерюжкой»? Узнать требовалось срочно, ибо необходимость подарить мыльце возникла уже в среду. Надо было отдать подруге долг в виде партии свеженапечатанных всяких разных денег. Деньги у меня как раз сохли над ванной на прищепочках, а бонусом (да и для проверки изделия) решила подарить еще кусок кустарного мыла (сорт «Лимон, сливки и молоко», марочное, выдержанное на балконе 2 дня!). Творение подравняла ножичком в стиле «художественная резка по мылу». Получилось типа каменной вазы, которую ваял пьяный Данила-Мастер, ну ничего, хэнд-мэйд как раз и славен несовершенством своих форм.
Дерюжки у меня не нашлось. Ну, если не считать носильной одежды, вполне подходящей под определение «дерюжка». Однако рвать ее на куски стало жалко — могла еще пригодиться на новогоднем карнавале. Если прийти с плакатиком «Долой самодержавие!», предварительно как всегда не выспаться и не накраситься, то одежда отлично подчеркнула бы избранный мною стиль.
Не оказалось и подходящей «бумажки». Только старые газеты. Но варить мыло со сливками, а потом заворачивать в
газету? Фи.
После нескольких минут раздумья я решила пустить в ход тяжелую артиллерию: дикого цвета «гофре» из-под букета цветов, коробку с бантиком и прелестную шерстяную нитку — из такой пряжи нынче вяжу себе шапку.
Мыльце было любовно и красиво, по-нашему, по-хэнд-мэйдовски упаковано, уложено в коробку и на всякий случай сопровождено открыткой, где меленько было написано — так, мол, и так, МЫЛО ЭТО НЕ ПРОСТОЕ, А ЗОЛОТОЕ, для лица и пяток, моими руками сделанное, слезами умытое, теплом души согретое. Композицию уравновешивала собачка из уральских самоцветов — одна из тех, которые мне, как собачнику, дарят в невообразимых количествах.
Подруга дар приняла благосклонно. Правда, больше ей понравились новые денежки и собачка,