Сам себе князь стр. 153
не моя. К силе это вообще имеет довольно опосредованное отношение.
— О чем вы говорите? — спросил Ник.
— Скажите, вам знаком такой термин, как «диссоциативное расстройства идентичности»? — поинтересовался Кислицкий.
— Э… вы хотите сказать, что мне нужно в психиатру?
— Если вы хотите что-то сделать с нынешним положением дел, то да, — сказал граф. — С другой стороны, вы можете принять его. И продолжать им наслаждаться.
— Не понимаю, — сказал Ник.
— Все вы понимаете, — сказал Кислицкий. — До недавнего времени они считалось относительно редким расстройством, диагностируемым лишь у трех процентов населения, и практически никогда — среди аристократии, но новые исследования показали, что такие случае нередки, а знатные семейства просто предпочитают не выносить сор из избы. Самая распространенная причина — тяжелая эмоциональная травма, полученная в детстве. Ничего не напоминает?
Ник промолчал.
Лев принялся дергать здоровой ногой и нервно постукивать тростью об пол. Ему явно не нравилось, в какую сторону направился этот разговор.
— Если говорить о людях одаренных, то такое обычно случается в момент получения силы, — продолжал граф. — В том случае, если одариваемый по каким-то своим внутренним причинам не желает эту силу применять. Но дар ищет выход, и тогда появляется новая личность, которая эту силу применять может. Дальнейшее развитие событий вариативно, но мне было известно несколько случаев, когда человек примирялся с существованием у него одаренного альтер-эго и при необходимости прибегал к его помощи. При возникновении смертельной опасности, например. Все еще ничего не напоминает? Разумеется, сейчас я описал самый распространенный механизм, в частных случаях, например, в вашем, он может отличаться.
Ник упер локти в колени, опустил голову на руки, ожесточенно потер лицо. Это что же получается, Ломтев — на самом деле галлюцинация? Голоса в голове? Убийца, который появляется, когда он нужен, а потом уходит в небытие? Убийца, которого он сам придумал, пытаясь защититься от реальности, оказавшейся для него слишком суровой?
— Это даже не шизофрения, это лечится, — сказал Кислицкий. — Антидепрессанты, сеансы когнитивной
психотерапии. Полгода-год, и больной станет полноценным членом общества.
— Подождите, — сказал Ник. В его голове бушевал ураган эмоций. Неверие сменялось отчаянием, безысходность перетекала в ярость, но под всем этим таки пробивались ростки надежды. — Вы хотите сказать, что я его просто придумал?
— Кто-то кого-то придумал, это факт, — сказал граф. — Я описал самый простой вариант, но в случае с серийным убийцей императоров и его внуком все может быть чуточку сложнее.
— Но если лечение подействует, то он просто исчезнет? — спросил Ник.
— Не совсем так, — сказал граф. — Если лечение подействует, то исчезнете вы.
* * *Ник моргнул.
Стула напротив него уже не было, там были только исковерканный комок плоти и лужа крови, отдельные ручейки стремились добраться до ног Льва, который, казалось, и не думал спасать свои туфли.
Он стал еще бледнее, хотя ранее это казалось невозможным, и стойки пота катились по серому лицу.
— Он лгал, — сказал Лев. — Он все это придумал, зная, что не выйдет отсюда живым.
— Возможно, — Ник стал со стула.
Паззл в его голове окончательно сложился. Граф не лгал, в этом не было никакого смысла. Несколько фактов, которые всегда были на поверхности, образовывали идеальную картинку, просто он отказывался ее видеть.
Возможно, это был просто механизм самозащиты.
Сознание ребенка не может выдержать вторжение