Библиотека

Самая страшная книга. ТВАРИ стр. 163

Размер шрифта
-
+
Тема

в первый день Успенского поста. Мы зовем его Гажьим днем.

«Он сумасшедший, – ужаснулась Лиля. – Я заперта в доме с безумцем, а снаружи змеиное гнездо!»

Громко тикали настенные часы.

– Раз… в двадцать лет… – Лиля кашлянула. – Змеи нападают на людей?

– Здесь, в треугольнике между капищами древних. На моей памяти это четвертый Гажьий день.

– И вы не извещали правительство? Вы… просто живете тут как ни в чем не бывало?

– Существует договор, – твердо сказал Кузьмич. – Его заключили задолго до моего рождения и рождения моих дедов. Мы прячемся, и змеи нас не трогают. А те немногие, кто рассказывали о Матери чужакам… – Кузьмич перекрестился.

– Чушь! – выпалила Лиля.

– Он тоже так считал. – Кузьмич ткнул артритным пальцем в портрет молодого парня, позирующего у берез. – Крестник мой, Валик. Отслужил и перебрался в Комсомольск-на-Амуре. Два года там прожил. Письма писал, слал посылки. Рассказал жене о наших… заблуждениях языческих. Ради хохмы. Она на поминках вспомнила этот разговор… – Старик покачал головой, осуждая. – Врачи сказали, его укусила змея. В городе, в ванне, на шестом этаже!

«Соглашайся с ним, – шепнул внутренний голос, – он малахольный, не спорь, соглашайся, только сама не верь!»

Поведение гадюк, безусловно, имело рациональное объяснение. Революционное научное рациональное объяснение.

«Повторяй это снова и снова».

– Ладно, – сказала Лиля, – говорить о змеях нельзя. Но как-то по-другому? Отослать нас куда-нибудь? Да хотя бы в погреб заманить и запереть?

Старик невесело хохотнул, заставив собеседницу вздрогнуть.

– Лучше тогда в «Московскую правду» письмо про Гажьий день написать! Вы! – он нацелил на Лилю палец. – Вы-то Матери и нужны!

– Мы?

– Вас как дудочкой манит сюда аккурат к Гажьему дню! В шестидесятом – туристы. В сороковом – археологи. В двадцатом – заблудившиеся республиканцы. И раньше, раньше, раньше! – старик хрипло каркал и яростно жестикулировал. – И баба! Баба среди вас всегда есть, голубушка! Чтоб, стало быть, Мать заново родилась! На двадцать годков – а тайга не сдюжит без Матери!

Бессвязный бред старика был грубо прерван на полуслове. В дверь избы постучали. Кузьмич побледнел.

– Тише, – шикнул он. – Тише сиди.

Лиля смотрела то на безумца, то в сени.

– Сынок ейный пожаловал…

– Дедушка… – Лиля поднялась со стула. – Вдруг это спасатели?

– Да! Как же, – старик захихикал мерзко. – Змееносец это. Думает, мы дураки.

– Хозяин! – крикнули снаружи, и радость заполнила сердце Лили. Она узнала голос Черникова. Живой!

– Вася! – Лиля кинулась в сени, но жесткие мозолистые пальцы сомкнулись вокруг плеча.

– Идиотка! – зашипел Кузьмич. – Нас обоих погубишь!

– Отпустите! – Она дернулась, но тщетно. Старик, хилый с виду, не разжал хватку. Притянул к себе грубо. Завоняло кислым потом и мочой. Лиля, впрочем, пахла не лучше.

– Вася! Я тут!

Кузьмич вдавил ее лицо себе в грудь. Объятия будто стальные обручи.

– Сам виноват, чертов дурак… – Он в сердцах харкнул на пол. – Прячься не прячься, Змееносец сквозь стены смотрит. Валика вон где нашел… дурак, пожалел тебя…

– Хозяин! – окликал Черников со двора. Только бы не ушел!

– Вася, – всхлипнула ослабевшая Лиля. – Шофер наш…

– А лет шоферу сколько, знаешь?

– Двадцать семь…

– Хах! Первый раз… дай прикинуть… да, точно. Первый раз он в деревне до войны появился. Мне сколько было? Тридцать? – Кузьмич послал в сени ненавидящий взгляд. – Валика моего… Антонину… Глашу пятилетнюю… потому лишь, что она туристам про змеек ляпнула,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.