Библиотека

Самоцветные горы стр. 177

Размер шрифта
-
+
Тема

Тем не менее в воздухе пахло по-прежнему снегом, а не дождём.

Край туч подобрался к солнцу, висевшему по-осеннему низко, и река Ель обратилась в свинец. Угасли и все прочие краски: надвигалась первая в череде предзимних непогод, после которых от роскошных лесных нарядов останутся одни голые прутья. Ветер стал ощутимо порывистым. Потом на траву начали ложиться густые липкие хлопья. Кузнец вновь обернулся и увидел, что холмы на дальнем берегу Челны сделались едва различимы.

Резче прежнего дохнул ветер и принёс голоса своры, выпущенной по следу.

– Ох… ох-ох-ох… ох… ох-ох-ох… – неторопливо и грозно выводили самые низкие.

– Ах, а-ах! Ах, а-ах! – с кровожадной уверенностью вторили более высокие.

– Иииии-уууууу!!! – тянули самые пронзительные.

Всё вместе складывалось в хор, поистине жуткий и потрясающий. В нём не было слов, но беглецам они и не требовались – и так прекрасно понимали, о чём поют.

Это была древняя, как само время, Песнь Ночи… Песнь длинных клыков и железных челюстей, мозжащих живое. Никому в здравом уме не хотелось бы услышать её у себя за спиной. Шаршава вздрогнул и побежал, и одновременно с ним побежали храбрые девки. Псы шли рысью, то и дело оглядываясь. У Застои клокотал глубоко в груди глухой, грозный рык.

Там, где Ель изгибалась, словно кибить натянутого для

выстрела лука, стало окончательно ясно: уйти не удастся.

– Ты ступай, сестрица любимая, – напутствовали девки плачущую Эрминтар. – Поспешай. Деток сбереги…

Заюшка всё пыталась ей объяснить, какую как звали, но поняла, что толку не получится всё равно, и замахала руками: поторопись! Может, успеешь… У них с Оленюшкой тоже было оружие – ножи да топорики, без которых не пускается в странствие ни один правильный венн. Они встали рядом с Шаршавой, перекрывая неровный след Эрминтар. Всех не всех, но кого-нибудь они да положат, а остальных на время займут. Глядишь, таки доковыляет хроменькая до обетованных кулижек…

Застоя с Игрицей, держа пышные хвосты флагами, вышли вперёд. Кто налетит первым, узнает их зубы. И сокрушительную мощь яростных пастей, способных раздробить всё, что в них попадёт. Настоящие веннские волкодавы – это вам не какие-нибудь “гуртовщики пленных”, привыкшие ненаказуемо рвать беспомощных и безоружных… Это – воины. Ну?! Кто сунется?!.

…А вот и сунутся. Пелена летящего снега многое скрадывала, загораживая от глаз, но плотные тени, равномерно подскакивавшие, как поплавки на волнах, и каждая – с двумя рубиново горящими огоньками, – угадывались сразу и безошибочно.

Вот она, стало быть, и пришла. Последняя битва…

Торопится время, течёт, как песок,

Незваная Гостья спешит на порог… –

всплыло в памяти у Шаршавы.

С деревьев мороз обрывает наряд,

Но юные листья из почек глядят.

Доколе другим улыбнётся заря,

Незваная Гостья, ликуешь ты зря…

Он чуть не запел древнюю Песнь вслух. Крик Оленюшки отвлёк и остановил его. Шаршава посмотрел туда, куда указывала её вытянутая рука.

Первым, разорвав быстрыми крыльями снежную пелену, с воинственным воплем пронёсся крылатый зверёк – чёрный, большеухий, пушистый.

А за ним, в струях липкого снега, словно выткавшись из этих струй, возник ещё один пёс… Хотя нет, всё не так. “Ещё один” – это сказано не про него. Окутанный пепельным саваном метели, к ним без великой спешки приближался кобель, рядом с которым сам Застоя сразу

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.