Библиотека

Самоубийца стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема
И сейчас, не откладывая.

Мария Лукьяновна . Мы поедем к ним вместе, Маргарита Ива­новна. Одевайтесь скорей.

Маргарита Ивановна и Мария Лукьяновна уходят в комнату Александра Петровича.

Явление семнадцатое

Александр Петрович, Серафима Ильинична.

Серафима Ильинична . Я боюсь, как бы он до трубы не того-с.

Александр Петрович . Раз вы здесь остаетесь, Серафима Ильинична, вы его до трубы отвлекайте от этого.

Серафима Ильинична . Чем же мне отвлекать?

Александр Петрович . Я вам так предложу, Серафима Ильинична. Вы ступайте на полном нахальстве в ту комнату и под видом, что вы ничего не знаете, начинайте рассказы­вать.

Серафима Ильинична . Что рассказывать?

Александр

Петрович . Что-нибудь отвлеченное: про хоро­шую жизнь, про веселые случаи. Вообще юмористику.

Серафима Ильинична . Я такого не знаю, товарищ Калабушкин.

Александр Петрович . Я не знаю… Придумайте. Зять на кар­те стоит, Серафима Ильинична, это дело не шуточное. Рас­скажите ему анекдоты какие-нибудь, квипрокво или просто забавные шуточки, чтобы он позабылся, отвлекся, рассеял­ся, а мы тут подоспеем к нему с трубой – и спасли челове­ка, Серафима Ильинична. Ну, идите, идите, не бойтесь, рас­сказывайте. (Уходит в свою комнату.)

Явление восемнадцатое

Серафима Ильинична, останавливается перед дверью.

Серафима Ильинична . Боже мой, что я буду ему рас­сказывать? Ну, была не была. (Уходит в свою комнату.)

Явление девятнадцатое

Входит Семен Семенович. Беспокойно осматривается. Вы­нимает из кармана револьвер. Вставляет в барабан патроны. Садится за стол. Открывает чернильницу. Отрывает листок бу­маги.

Семен Семенович (пишет). В смерти моей…

Явление двадцатое

Серафима Ильинична выходит из своей комнаты.

Серафима Ильинична . Нету. (Заметила Семена Семеновича.) Батюшки! С добрым утром, Семен Семенович. Ох, я случай ка­кой вам сейчас расскажу. Обхохочетесь. Вы про немцев не слышали?

Семен Семенович . Нет. А что?

Серафима Ильинична . Немцы мопса живого скушали.

Семен Семенович . Какие немцы?

Серафима Ильинична . Вот какие – не помню, а только ску­шали. Это муж мой покойный у нас рассказывал. Еще в мир­ное время, Семен Семенович. Уж мы все хохотали тогда до ужаса. (Пауза.) Мопс – ведь это собака, Семен Семенович.

Семен Семенович . Ну?

Серафима Ильинична . Мопсов люди не кушают.

Семен Семенович . Ну?

Серафима Ильинична . Ну а немцы вот скушали.

Семен Семенович . Ну?

Серафима Ильинична . Все.

Семен Семенович . Что все?

Серафима Ильинична . Боже мой, что я буду ему рассказы­вать? А то тоже вот случай смешной, вроде этого.

Семен Семенович . Вы бы лучше ушли, Серафима Ильинична.

Серафима Ильинична . Вы со смеху помрете, Семен Семенович.

Семен Семенович . Не мешайте, я занят. Вы, кажется, видите.

Серафима Ильинична . Нет, вы только послушайте. Можете себе представить. Был в военное время у нас в деревне плен­ный турок, в плену. Ну, конечно, контуженый. Нашим вой­ском контуженный. Все, бывало, вот так головою трясет. Уморительно. Что тут делать? Придумали. Вот как вечер, сей­час же народ собирается, кто там хлеба, кто студня берет – и к нему. Ну, приходят, на студень, на хлеб показывают, говорят: «Хочешь есть?» Турку до смерти русского студня хочется, а не может по-русскому говорить. Только вскочит, от голоду весь заволнуется и сейчас же вот так головой за­трясет. Будто «нет» затрясет. А народ только этого

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.