Самоубийца стр. 19
Мария Лукьяновна . Мы поедем к ним вместе, Маргарита Ивановна. Одевайтесь скорей.
Маргарита Ивановна и Мария Лукьяновна уходят в комнату Александра Петровича.
Явление семнадцатоеАлександр Петрович, Серафима Ильинична.
Серафима Ильинична . Я боюсь, как бы он до трубы не того-с.
Александр Петрович . Раз вы здесь остаетесь, Серафима Ильинична, вы его до трубы отвлекайте от этого.
Серафима Ильинична . Чем же мне отвлекать?
Александр Петрович . Я вам так предложу, Серафима Ильинична. Вы ступайте на полном нахальстве в ту комнату и под видом, что вы ничего не знаете, начинайте рассказывать.
Серафима Ильинична . Что рассказывать?
Александр
Петрович . Что-нибудь отвлеченное: про хорошую жизнь, про веселые случаи. Вообще юмористику.
Серафима Ильинична . Я такого не знаю, товарищ Калабушкин.
Александр Петрович . Я не знаю… Придумайте. Зять на карте стоит, Серафима Ильинична, это дело не шуточное. Расскажите ему анекдоты какие-нибудь, квипрокво или просто забавные шуточки, чтобы он позабылся, отвлекся, рассеялся, а мы тут подоспеем к нему с трубой – и спасли человека, Серафима Ильинична. Ну, идите, идите, не бойтесь, рассказывайте. (Уходит в свою комнату.)
Явление восемнадцатоеСерафима Ильинична, останавливается перед дверью.
Серафима Ильинична . Боже мой, что я буду ему рассказывать? Ну, была не была. (Уходит в свою комнату.)
Явление девятнадцатоеВходит Семен Семенович. Беспокойно осматривается. Вынимает из кармана револьвер. Вставляет в барабан патроны. Садится за стол. Открывает чернильницу. Отрывает листок бумаги.
Семен Семенович (пишет). В смерти моей…
Явление двадцатоеСерафима Ильинична выходит из своей комнаты.
Серафима Ильинична . Нету. (Заметила Семена Семеновича.) Батюшки! С добрым утром, Семен Семенович. Ох, я случай какой вам сейчас расскажу. Обхохочетесь. Вы про немцев не слышали?
Семен Семенович . Нет. А что?
Серафима Ильинична . Немцы мопса живого скушали.
Семен Семенович . Какие немцы?
Серафима Ильинична . Вот какие – не помню, а только скушали. Это муж мой покойный у нас рассказывал. Еще в мирное время, Семен Семенович. Уж мы все хохотали тогда до ужаса. (Пауза.) Мопс – ведь это собака, Семен Семенович.
Семен Семенович . Ну?
Серафима Ильинична . Мопсов люди не кушают.
Семен Семенович . Ну?
Серафима Ильинична . Ну а немцы вот скушали.
Семен Семенович . Ну?
Серафима Ильинична . Все.
Семен Семенович . Что все?
Серафима Ильинична . Боже мой, что я буду ему рассказывать? А то тоже вот случай смешной, вроде этого.
Семен Семенович . Вы бы лучше ушли, Серафима Ильинична.
Серафима Ильинична . Вы со смеху помрете, Семен Семенович.
Семен Семенович . Не мешайте, я занят. Вы, кажется, видите.
Серафима Ильинична . Нет, вы только послушайте. Можете себе представить. Был в военное время у нас в деревне пленный турок, в плену. Ну, конечно, контуженый. Нашим войском контуженный. Все, бывало, вот так головою трясет. Уморительно. Что тут делать? Придумали. Вот как вечер, сейчас же народ собирается, кто там хлеба, кто студня берет – и к нему. Ну, приходят, на студень, на хлеб показывают, говорят: «Хочешь есть?» Турку до смерти русского студня хочется, а не может по-русскому говорить. Только вскочит, от голоду весь заволнуется и сейчас же вот так головой затрясет. Будто «нет» затрясет. А народ только этого