Самый лучший вечер (сборник) стр. 30
на виске.
– Я никогда не думал, что это произойдет, – нехотя признался он. – Но теперь – да. Мне его почти жаль, Коля. Почти.
Садовников поднялся с места.
– Думаете, вам удастся вывести тех, кто его убил, на чистую воду? – с любопытством спросил он.
– Не знаю, – хмуро бросил капитан. – Но я хотя бы попытаюсь.
Зазвонил телефон, и Кошкин взял трубку.
– Капитан Кошкин у телефона. Хорошо, сейчас зайду.
Он положил трубку и с отвращением покосился на остатки черного горчайшего кофе в чашке. Спать уже не хотелось совершенно.
– Полковник вызывает? – спросил Садовников, но голос его звучал скорее утвердительно, чем вопросительно.
Кошкин передернул плечами.
– Требует представить первые выводы по делу Пономарева. Похоже, на него крепко давят сверху. – Олег встал и собрал свои бумаги. – Спасибо, Колян.
– Ладно, ни пуха, – пожелал начальнику лейтенант.
Кошкин засмеялся:
– К черту!
Попрощавшись с капитаном и уточнив, что на сегодня никаких заданий не предвидится и ему, Садовникову, можно наконец-то отдохнуть и отоспаться, лейтенант, весело насвистывая, направился к своей машине. Но стоило ему сесть и захлопнуть дверцу, как в затылок молодого опера уперлось холодное и тяжелое дуло пистолета.
– Только без резких движений, – вкрадчиво шепнул чей-то голос. – Не то ты никогда не станешь генералом.
Следует отдать Садовникову должное – он повел себя на редкость
хладнокровно.
– Убери пушку, – ровным голосом произнес лейтенант. – Не то я ничего не скажу.
В зеркальце он увидел глаза охранника Пономарева. Его Садовников запомнил хорошо: тот метался вокруг трупа Антона, как потерявшая хозяина собака, и то кричал, что всех порешит, то принимался голосить, как баба. Двое других охранников вели себя достаточно спокойно, а вот этот… Да, и еще четвертый охранник, побитый жизнью рябой парень, сильно нервничал. Все повторял срывающимся голосом:
– Его же почти что у нас на глазах убили, а мы ничего сделать не смогли! Кто же нас после такого уважать будет?
Сейчас, впрочем, рябой велел своему напарнику убрать пушку, и тот нехотя подчинился. Кроме них и Садовникова, в машине больше никого не было.
– Деньги принесли? – деловито осведомился лейтенант.
– Принесли, – буркнул тот, что приставлял к его голове пистолет.
– Покажите, – потребовал Садовников.
Охранники переглянулись, и рябой протянул ему пачку, завернутую в газетную бумагу. Садовников бегло пересчитал купюры.
– Здесь меньше, чем условились, – холодно сказал он. – Так дело не пойдет.
– Послушай, ты че на рожон лезешь? – вспылил первый охранник. – Выкладывай свои сведения и не крякай! Небось они не стоят и того, что в свертке, – обидчиво добавил он.
– Вы это зря, господа товарищи, – веско заявил Садовников. Сложившаяся ситуация немало забавляла его. – Вы хоть знаете, кто ведет дело?
– Знаем, – огрызнулся второй охранник. – Капитан Кошкин, сука недостреленная.
Садовников широко улыбнулся.
– Так вот, никакого дела больше нет, – сообщил он. – Капитан Кошкин, недостреленная сука, как вы выражаетесь, его полностью раскрыл.
– Врешь! – недоверчиво воскликнул первый охранник.
– Клянусь могилой твоей мамы, – объявил лейтенант.
– Она у меня еще живая, че ты мелешь! – вскинулся его собеседник.
– Ну, пока живая, – ухмыльнулся Садовников, – а когда-нибудь все равно помрет.
– Эй, ты, кончай заливать, говори, что там твой Кошкин раскопал, – сердито скомандовал рябой, который все время жевал жвачку. – Мы же договорились!
Садовников тяжело вздохнул.
– Мы договаривались не на эту сумму, – напомнил он кротко. – А память ментовская короче девичьей,