Самый опасный возраст стр. 45
от нечищеных обледенелых тротуаров и сосулек с крыш. Пока шли к дверям, Валентина Григорьевна буквально повисла на руке у дочери.
– Сволочь какая, эти каблуки! Кто их придумал только, – ворчала она, тщательно выбирая место, куда поставить ногу в красном лакированном сапоге на шпильке.
– А мне показалось, что ты вполне себе бодро на них передвигаешься, – удивилась Елена Михайловна.
– Исключительно только тогда, когда на меня смотрят посторонние люди. Не по возрасту уже мне эти шпильки, мне что-то удобное надо на тракторной подошве стиля «прощай молодость»!
В травматологическом пункте, ожидая своей очереди, решили после получения справки вместе ехать к Валентине Григорьевне. Во-первых, у неё одной имелись продуктовые запасы, а во-вторых, всем Смирновым без исключения вдруг захотелось к маме. Если и не на ручки, то хотя бы носом уткнуться. Ведь только мама поймет и пожалеет, не скажет: «ты, милочка, сама дура». Правда, не всегда, и не каждая мама.
Справку о разбитом носе врач упорно не хотел выдавать, хотя никто ему про полицию сообщать не собирался, сказали, что Дашку побил гражданский муж. В конце концов, Валентина Григорьевна разозлилась и сунула врачу в карман тысячу рублей, после чего справка оформилась молниеносно. Валентина Григорьевна забрала её себе, аккуратно сложила и припрятала в красную боевую сумку.
Вечером, когда девушки Смирновы уже сытые сидели у Валентины Григорьевны на кухне и обсуждали события прошедшего дня, у Валентины Григорьевны зазвонил телефон. Она вдруг вся преобразилась и стала опять ворковать в трубку несвойственным ей воркованием.
– Привет, привет! Хи-хи. Да, получили. Да. На всякий случай побои зафиксировали. Ну, нет, конечно! Я разве похожа на идиотку? Я ж говорю, на всякий случай. Ну, разумеется, если что, согласую с тобой. Спасибо тебе огромное. Ну, да-да, конечно, спасибо не булькает. Хи-хи. Натурой? Скажешь тоже! Ну, зачем тебе моя старая натура? Хи-хи. Должна. Да, должна. Да, запомнила. Хи-хи. – Валентина Григорьевна нажала на отбой, при этом на лице её блуждала странная совершенно дурацкая улыбка.
– Это кто? – спросила удивлённая Дашка.
– Это обстоятельства непреодолимой силы, – хмыкнула Елена Михайловна. – Трофимов называется.
– Ну, я-то хоть его фамилию знаю, – с укором в голосе заметила Валентина Григорьевна, на что Елена Михайловна потупилась и покраснела. Действительно, ведь она Юрину фамилию до сих пор не знала. Как-то не было повода спросить.
– А кто такой этот Трофимов? – продолжала допытываться Дашка.
– Одноклассник, – пояснила Елена Михайловна.
– Ну, мама! Это я знаю, я ж не об этом. Он сейчас кто?
– Не знаю. – Валентина Григорьевна пожала плечами, закатила глаза к потолку и помахала куда-то туда же ручкой. – Где-то там. Да, какая разница?
– Действительно, – согласилась Елена Михайловна, злорадно думая, что мать хоть и знает фамилию своего ухажера, но тоже даже не представляет, чем он «где-то там» занимается.
– Ты б позвонила своему прекрасному незнакомцу, вдруг волнуется? – ни с того ни с сего вдруг сказала Валентина Григорьевна, обращаясь к дочери. Видимо, почувствовала некоторую злорадность в её голосе.
Тут Елена Михайловна совершенно растерялась, ведь и Юриного телефона у неё тоже не было. Она вспомнила, как он однажды сказал, что как честный человек уже должен попросить её телефончик, как она похихикала в ответ, но на этом всё и закончилось, так как телефонов в тот момент у них