Сандро из Чегема стр. 1747
право собирать его с этого бывшего приусадебного участка. Я отвечал ему, что винограда не убудет от того, что я съем несколько гроздей, а он говорил, что от винограда ничего не останется, если каждый мимоезжий путник будет рвать его.
Так мы мирно проспорили некоторое время, и, наконец наевшись винограду, я слез с дерева. Кунта сидел у подножия яблони. Рядом с ним стоял очаровательный мальчуган в живописных лохмотьях, такой черноглазый восточный Христосик.
– Не узнаешь, Кунта? – спросил я у него.
– Не осуди, не признал, – отвечал Кунта, вглядываясь в меня своими слабыми светло-голубыми глазами.
Я назвался, и он, признав меня, был несколько смущен тем, что запрещал мне рвать дедушкин виноград. Самое удивительное, что за последние пятнадцать лет он не только не изменился, но даже стал выглядеть лучше. Исчезла острая худоба, и лицо его слегка округлилось и стало приятней для глаза.
– Сколько тебе лет? – спросил я у Кунты.
– Сто три, – отвечал он мне.
– А брат жив? – спросил я у него.
– Жив, – отвечал Кунта, – а что с ним сделается!
– А брату сколько? – спросил я.
– Брату сто шесть, – отвечал он.
– Ты с ним живешь? – спросил я.
– Нет, – отвечал он не без гордости, – я уже десять лет, как отделился от него.
– Чей это мальчик? – спросил я, глядя на мальчишку, прятавшегося за спиной Кунты и следившего оттуда за мной темными глазищами.
– Взял на воспитание, – отвечал Кунта, – родственник жены.
Я поманил ребенка к себе, но он, мотнув головой, остался за спиной Кунты. Тогда я вынул из кармана пятирублевую бумажку и, по обычаю наших краев дарить детям деньги, протянул ему.
Мальчик осмысленно встрепенулся. Губы его, и без того яркие, вспыхнули, и он, посапывая, медленно приблизился ко мне, цапнул деньги чумазой ручонкой и снова спрятался за спиной своего воспитателя.
– Хоть бы спасибо сказал, – заметил ему Кунта, но мальчик молчал, выглядывая из-за его спины своими темными глазищами.
– Что слышно? – застенчиво спросил Кунта после некоторого молчания.
– Того, Кто Хотел Хорошего, но не успел, предали земле?
– Нет, – сказал я.
Поднялся дядя Сандро с лошадьми. Кунта поздоровался с ним и сказал, чтобы мы спускались вниз к дому его брата, а там он и сам, подогнав своих коз, не замедлит явиться.
Через полчаса мы с дядей Сандро подъезжали к дому бывшего лесничего. Спешиваясь у ворот его дома, я заметил в маленьком загончике великолепного рыжего коня с хвостом, почему-то подрезанным наподобие львиной метелки.
На лай собаки хозяин вышел из дому и приближался к нам, глядя на нас из-под руки.
– Это ты, Сандро? – сказал он резким голосом шагов за десять от нас.
– Я, я, – отвечал дядя Сандро.
– А кто с тобой? – все тем же резким голосом спросил он, уже совсем близко подойдя к нам.
– Мой племянник, – отвечал дядя Сандро.
– Не тот ли, что в Москве обосновался? – спросил он, вглядываясь в меня своими острыми глазами и отбирая у нас поводья лошадей.
– Тот самый, – отвечал