Шанс? Жизнь взаймы стр. 199
забыл про меня наставник, даже палкой бить перестал, а может, просто рукой махнул на такого ученика. Лишь после этого пробилась здравая мысль, что может наоборот, отмечает этим мои несомненные успехи. Да и другие казаки отметили меня за последние бои. Не понимают, что просто психика у меня нарушена. Инстинкт самосохранения подавлен. А это не есть хорошо. Природа ничего просто так нам не дает. Отсутствие здорового страха, может привести к принятию глупого и чрезмерно рискованного решения. Как следствие — безвременная кончина, не принесшая никакой пользы обществу.
Но в последних боях, когда из лука стрелял, хорошо запомнил. Никаких мыслей не было, что враги передо мной, что в ответ стреляют. Никакого страха. Одна мысль была — промахнусь, снова Керим глянет и улыбнется своей фирменной, кривой, презрительной улыбочкой, мол, что с тебя возьмешь, неумеха. Вот что умеет наставник, так это до печенок доставать. Не один я пришел к такому мнению.
Татары несли службу справно. По кругу их лагеря, в котором не было ни одного костра, размещались четыре сторожевых поста, по два человека в каждом. Коней пастись не пустили. Они были припяты прямо в лагере и щипали траву под ногами. Это было нехорошо. Пленные лежали тесной кучей в самом центре, связанные, как и днем. Их окружали тесным кругом, пасущиеся кони и спящие прямо на земле татары с оружием под рукой. Но, тем не менее, во всем этом было два положительных момента.
Первое — большинство врагов спало, а значит, в боевое состояние придет лишь через несколько секунд. В реальном бою это очень много.
Второе — практически все, не считая дежурных на сторожевых постах, сняли тетиву с луков. Лук очень вредно долго держать в боевом состоянии, да и тетива намокнет от утренней росы, растянется. Второе, с моей точки зрения, намного важнее первого. Если мы не дадим им возможности их натянуть, за исход боя можно не волноваться.
Мы с Андреем подобрались к одному из постов на расстояние тридцати шагов и лежим, ожидая сигнала атаки. Ним станет сдвоенный крик пугача. Общая наша диспозиция такова. Восемь человек, среди них мы с Андреем снимают постовых из самострелов. В эту восьмерку атаман назначил лишь троих моих, Андрея, Лавора, Ивана. Все трое дети его казаков. Если б не острый кадровый дефицит, думаю, и их бы не взял. Тридцать девять конников атакуют лагерь с четырех сторон, четырьмя неполными десятками. Шестнадцать моих пацанов сидят по двое в восьми точках, окружая лагерь противника. Расстояние между ними девяносто-сто шагов. Их самострелы заряжены широкими охотничьими стрелами, а задача —
всадить стрелу в коня убегающего татарина. В том, что такие будут, никто не сомневается. Причем настоятельно внушалось стрелять именно в коня и даже не пробовать попасть во всадника. Нашей восьмерке, после ликвидации сторожевых постов предписывалось оставаться на месте. В лагерь не лезть, чтоб не попасть под раздачу, а стрельбой из луков не давать басурманам пытающимся уйти от честной схватки (назовем это так), осуществить свои подлые планы.
Мои сабли и копья в очередной раз остались на лошади, но ничего не поделаешь. Противник значительно превосходил нас количественно, лишь элемент неожиданности давал нам существенные преимущества. Этот элемент во многом зависел от результатов стрельбы