Сантьяго стр. 353
отделявшие городок от фермы.
Хасинто ждал их. Вера осталась в доме, а двое мужчин отнесли тело к роще у пруда, где еще утром отрыли третью могилу.
— Он любил это место, — тяжело вздохнул Хасинто после погребения. Огляделся. — Тут действительно очень красиво.
Каин кивнул.
Хасинто долго смотрел на свежую безымянную могилу.
— Он был лучшим из всех.
— Тоже охотник за головами? — спросил Каин.
Хасинто покачал головой:
— Колонист, прибывший сюда двадцать лет тому назад. Он построил «Ячменное зерно».
— А кто был до него?
— Профессор инопланетных языков.
— И шахматист? — спросил Каин.
Хасинто улыбнулся:
— Причем классный.
Каин отошел в тень дерева с искривленным стволом и пышной кроной.
— Когда придет время, я хочу, чтобы ты похоронил меня здесь.
Хасинто выпрямился в полный рост, посмотрел Каину в глаза:
— Сантьяго не может умереть.
— Я знаю. Но вспомни, о чем я тебя просил, когда будешь хоронить меня.
— Вспомню, — пообещал Хасинто.
Каин шагнул к трем безымянным могилам.
— Возвращайся в дом. Я скоро последую за тобой.
Хасинто кивнул и зашагал по тропе, а Каин застыл, глядя на три могильных холмика. И лишь полчаса спустя, тяжело вздохнув, оторвал от них взгляд, повернулся и двинулся к дому.
Вера ждала его на веранде с камерой в руке.
— Вы готовы? — нетерпеливо спросила она.
— Одну минуту. Я только кое-что скажу Хасинто. Между прочим, я ставлю вам одно условие.
— Какое?
— Мое лицо должно остаться за кадром. Воспользуйтесь маленькой камерой, которую я отобрал у вас вчера, и направьте ее на мои руки. — Он помолчал. — Это условие должно выполняться неукоснительно. Вы согласны?
— Естественно, — без запинки ответила Вера. — Я хочу как можно дольше пробыть вашим биографом.
— Я рад, что мы понимаем друг друга с полуслова.
Он нашел Хасинто и спросил, нет ли вестей от наследников Уинстона Кчанги.
— Они не дали о себе знать, — ответил Хасинто.
— А счета Бортаи по-прежнему заморожены Демократией?
Хасинто кивнул.
— Придется нанести нашим партнерам деловой визит. — Каин помрачнел. — Введите координаты их планеты в бортовой компьютер моего корабля. Я вылетаю завтра.
— Да, Сантьяго.
Он вернулся на веранду. Сел.
— Можем начинать.
— Почему бы вам не рассказать о вашем движении? — Вера сфокусировала камеру на тыльной стороне ладони правой руки. — Против кого вы боретесь?
— Движении? — недоуменно повторил он. — Не знаю я ни о каком движении. — Она открыла рот, чтобы запротестовать. — Но я могу рассказать вам о семнадцати мужчинах и женщинах, которых я ограбил и убил на Серебряной Сини.
Вера широко улыбнулась и включила микрофон. Уже давно стемнело, а он все еще рассказывал ей кровавую историю самого знаменитого преступника галактики.
Эпилог
Я слышал,
ему уже сотня лет.
Я слышал, что за cmо даже.
Я слышал, конца его веку нет —
Бессмертен изгой отважный!
То было последнее четверостишье, написанное Черным Орфеем.
Потому что вскорости он приземлился на четвертой планете Бета Сантори. Прекрасной планете, с зелеными лугами, прохладными ручейками, рощами старых деревьев. Выйдя из корабля, Орфей сразу понял, что остаток своих дней проведет здесь, единственный обитатель этого рая.
Планету он нарек Эвредикой.
Разумеется, и без Черного Орфея жизнь (и смерть) в Пограничье продолжалась.
Джеронимо Джентри, Бедный Йорик и Джонатан Стерн умерли в один год: первый — от старости, второй — перебрав семян альфанеллы, третий —