«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 51
разрабатывал. Молодой был, а потом меня в Будапеште ранило, колено повредил. После попал в 92-й отдельный саперный батальон 81-й гвардейской стрелковой дивизии. Там меня контузило, и после нее я попал в танковую армию.
— Чем вам запомнились бои в Венгрии и Румынии?
— В Венгрии были страшные бои за город Дебрецен, вторую венгерскую столицу. А бои на озере Балатон? Комарно, Эстергом? А в самом Будапеште? Здания там из камня, высокие. Местные знали все проходы и маневрировали из одного места в другое. Наш Иосиф Виссарионович издал приказ: город не разрушать, артиллерию калибром больше 122 мм и авиабомбы больше 100 кг не применять. И нам приходилось их выкуривать гранатами, «сорокапятками» и 76-мм орудиями. Там мне пришлось участвовать в штурмовых группах.
— Как организовывалась штурмовая группа в Будапеште?
— У других не знаю как, у нас было так. Немцы заняли оборону в заводском секторе, и нам надо было взорвать заводскую стену. Заложили фугасы под стену, а чтобы удрать, надо чтобы зажигательная трубка горела хотя бы полминуты, а если больше времени, то немцы успеют вытащить и обезвредить заряд. Один, второй раз кладем заряды, пока бежим, немцы сверху выскакивают и обезвреживают. Мне приказали самому обеспечить подрыв — я зажигательные трубки ввернул, людей отпустил. Со мной остались человек 5, чтобы каждый
по одному фугасу взорвал. Это мы ночью делали, днем бы нас перебили.
Когда стали поджигать — то ли какой из наших фугасов, то ли снаряд шальной взорвался, меня приподняло и стукнуло о мостовую. Колено разбил, меня оттащили — ходить не могу. Месяца полтора я лечился, так надоело. Никаких внешних признаков нет, а нога не сгибается. Коленная чашечка была повреждена, боли были страшные. Когда войска пошли вперед, то госпиталь надо было освобождать. Меня на комиссию вызвали, а нога не сгибается, болит. Меня выписали с тросточкой, потом расходил ее.
Потери в Венгрии были огромные. Почему? Немец стал отступать будто бы в панике. Пришел приказ — преследовать и преследовать. И получилось, что впереди наши, а позади них немцы, потом опять наши, все это вдоль дороги. Такие были бестолковые, дурацкие потери! И долго мы там возились. Смотрите, к Будапешту подошли в ноябре 44-го, а заняли только в феврале 45-го. На реке Грон бои начались 17 февраля, а 23 февраля нас сбросили с плацдарма. Противник после Арденн перебросил войска на наш фронт и выбил нас из Эстергома и Комарно. Остался только наш маленький плацдарм под Бартом и Камендином, там я был контужен. Больше 8000 человек наша армия потеряла. Это я уже узнал позднее из книг.
Числа 20 февраля я пришел в штаб к начальнику инженерных войск дивизии, отчитаться за работу и сдать формуляр минных полей. Сдал документы, выхожу — стоят два молоденьких паренька, один лейтенант, другой младший лейтенант, и по разговору оба вятские. Я говорю:
— Здорово, земляки!
— Здравия желаем!
— Вятские?
— Да. Сегодня прибыли из училища.
Я стал расспрашивать, как и чего. Оказалось — артиллеристы, один первый раз на фронте, а другой из рядовых ушел в училище. Разговаривать особо некогда было, и я ушел. Устал, спиртяги выпил чуть больше полстаканчика, закусил и прилег отдохнуть, а потом нас опять подняли минировать.
— Ваша задача к утру 23 февраля