Сапер. Том III стр. 2
пока ничего не случилось плохого. Женевская конвенция, слыхал?
— Ты как хочешь, а я валю, — попытался встать, ноги повело. Пришлось сесть обратно на постель. Нет, славно меня кто-то приложил по голове. Я ощупал пиджак, вывернул карманы брюк. Ничего. Денег нет, документов тоже. Хорошо, что сообразил «парабеллум» оставить в тайнике. Неужели банальный гоп-стоп?
— Куда тебе идти? Краше в гроб кладут. — Опанас скрипнув зубами, сел к кровати
— Лучше в персональный гроб, чем в братскую могилу, — я опять попытался встать и схватившись за боковину кровати, даже удержался на ногах.
— Больной! Вы куда собрались?! — в палату заскочила мелкая рыжая девчонка в белом халате. — Сейчас же лягте!
Ноги уже не держали, я повторно плюхнулся на кровать.
— Вас уже обработали? — спросило конопатое чудо.
— В смысле раздели? — я посмотрел на себя, еще раз потрогал голову. Кровить уже перестало, но перевязаться надо было.
— Нет, им не занимались, — ответил за меня Опанас. — Врач сказал, что сначала тяжелые.
— Я ему напомню! На вот, приложите к голове, — санитарка дала мне свернутой марли, умчалась.
— Землячок, слыхал, про взрывы? — сосед перешел на шепот, наклонился ко мне. — Говорят наши взорвали самого Гиммлера! Заместителя Гитлера!
— Он не заместитель, — я приложил марлю к голове. — Навроде нашего Берии.
— Да? Ну тоже хлеб.
Мы помолчали. Рядом стонали раненые, кто-то курил прямо в постели. Город за окном был подозрительно тих — ни взрывов, не воздушной тревоги.
— А ты сам чьих будешь? — Опанасу не лежалось, он встал, прошелся по проходу. — По одежде — штатский вроде.
Ответить я не успел. В коридоре раздался топот, в палату ворвались немцы.
— Всем на выход, строиться во дворе, — объявил выскочивший из-за стоящих на пороге говнюк. В гражданской одежде, с галстучком, волосики набриолиненные. Лет сорока, наверное, чем-то напоминает худощавую крысу. Из местных, сразу видно. Видать, моментально в холуи записался, как немцы пришли.
— У нас тут не все ходячие, — подал голос из угла лежащий там раненый. Его я не слышал до этого.
— Вам сказано, строиться во дворе! — завизжал переводчик. Да, парень, видать, с личной жизнью у тебя беда целая, вон, аж рожу перекосило и слюнями подбородок забрызгало.
Глядя на двух немцев, молчаливо державших карабины у входа, начали вставать и тянуться к выходу. Кто в чем был, многие в исподнем и босиком. Мне повезло: у меня даже сапоги целыми оказались. Не знаю, почему неизвестные грабители на них не позарились. Может, стащить с ног не успели, а может, и побрезговали. За последнее время они здорово пообносились, да и чистил я их последний раз… Вот как раз для того, чтобы не приглянулись никому.
Меня здорово качнуло, когда я встал. Если бы не Опанас, наверное, упал бы. Вышли, побрели по больничному коридору. Немцев вроде и немного, но распределились они так, что везде стоят. Погнали нас как скот, подбадривая прикладами. И тут в палате раздались выстрелы: один, два, три. Лежачих добивают. Твари. Кто-то рванул из толпы, но его тут же загнали назад прикладом. И всё это спокойно, будто и