Сапфо стр. 150
(ну еще бы, ведь и само создание первой лиры — из случайно пойманной черепахи — тоже ведь приписывалось именно этому божеству), но оговаривает и мнение словаря «Суда» о первенстве Сапфо в этой области, хотя добавляет при этом: «…Плектр был известен и раньше» .
Нам, со своей стороны, легко поверить в то, что открывательницей подобного полезного приспособления была именно женщина. Во все или почти во все времена женские пальцы нежнее, ранимее мужских и больше требуют каких-то защитных приспособлений. Во всяком случае, даже и в наши дни именно так оно и есть. Но могло ли быть иначе в мире аристократов архаической Греции? Уж там-то точно девушек «холили и лелеяли», из дома практически не выпускали, а уж тяжелых физических работ однозначно не поручали — на то были слуги и служанки.
Хотя, хотя… Ведь каждый может припомнить, что основными домашними занятиями эллинской женщины, а равно и девушки, были прядение и ткачество. Иными словами, они постоянно имели дело с нитями! А так ли уж сильно нить отличается от струны? Она вроде бы не столь жестка, — но, когда нить туго натянута, с ней тоже, как говорится, держи ухо востро. Ею и порезаться можно; но, с другой стороны, напряженная нить при ритмичном подергивании обязательно издаст некие звуки. Можно сказать, — конечно, с некой долей шутки, — что чуть ли не в любой гречанке погибал музыкант-струнник.
А в ком-то и не погибал. Вернемся к той же Сапфо и вспомним, какую посмертную славу снискала она. И во введении к этой книге, и в последующих главах уже неоднократно говорилось о том, какую высокую, просто-таки беспрецедентно высокую оценку давали ей авторитетнейшие античные писатели, работавшие в самое разное время и в самых разных жанрах: гениальный философ Платон и второстепенный поэт Посидипп, скрупулезнейший из географов Страбон и тонкий ценитель стилей филолог Деметрий, музыковед Аристоксен и римский «певец любви» Овидий… Последний настолько проникся «сапфическим» духом, что вообразил перед собой лесбосскую поэтессу как живую и развил в своих стихах мотив ее мнимой любви к красавцу Фаону.
Впрочем, был среди римских лириков и тот, которого можно в еще гораздо большей степени назвать «конгениальным» нашей героине. Его имя тут пока еще не звучало; мы специально приберегаем его, так сказать, на десерт.
А пока отметим: даже и сам Аристотель, человек изумительного интеллектуального высокомерия (в котором его впоследствии превзошел разве что Гегель), не гнушается вспомнить о стихах Сапфо (Аристотель. Риторика. I. 1367а 10 слл.). Да и Геродот, «отец истории», говорит о ней, — правда, исключительно в связи с романом ее брата Харакса
и гетеры из египетского Навкратиса.
Но Геродот, конечно, читал и стихи Сапфо. Равно как читал их и его современник Горгий — очень крупный философ и оратор V века до н. э. Подмечено , что и на речь Горгия «Похвала Елене», и на рассказ Геродота о Елене Прекрасной повлияло то стихотворение митиленской поэтессы, в котором упоминается эта прославленная героиня эллинских мифов (Сапфо. фр. 16 Lobel-Page).
На смену архаической эпохи в Древней Греции пришла классическая, на смену классической — эллинистическая… Слава Сапфо продолжала расти. В Александрийской библиотеке ученые, составлявшие всяческие каталоги и реестры, в какой-то момент выработали и канон девяти величайших лириков. Почему