Сапфо стр. 55
наступил, и пора смертную участь встречать.
Кстати, обратим внимание на то, какая картина предстает тут перед нами, если взглянуть с гендерной точки зрения. Чисто маскулинная! Человек Солона — это мальчик, юноша, зрелый муж, старик. О женщинах автор вообще ничего не говорит, не считая краткого упоминания о том, что в пятую седмицу (то есть в возрасте от двадцати восьми до тридцати пяти лет) мужчине хорошо бы жениться. Но не из соображений какой-то там «любви», а единственно ради того, чтобы родились сыновья (именно сыновья!), «чтобы продолжился род». Интересно, что самому Салону в данном отношении, кажется, не повезло. Неизвестно, был ли он женат, но детей у него не было. Во всяком случае, не было сыновей, а для античного грека эти две вещи, в общем-то, практически совпадали. Дочь не могла стать продолжательницей рода, поскольку по определению попадала после брака в чужую семью.
Вероятно, Солон принадлежал к той же породе мыслителей, что и живший через полтора века после него философ Анаксагор, учитель Перикла. Последний, как сообщается, сказал, услышав о смерти своих сыновей: «Я знал, что они родились смертными» (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. II. 13).
Мировоззрение Солона проникнуто идеей разумной меры, искренней верой в богов — хранителей мировой справедливости. Скажем, он отнюдь не выставляет себя бессребреником. Он честно говорит:
Деньги желаю иметь, но если неправедна прибыль —
Нет, не хочу! А не то позже расплата грядет.
То богатство, что боги дают, достанется мужу
Прочным — от самых корней вплоть до вершины своей;
То же, которое люди берут через наглость, беспутно, —
Хоть и приходит оно, злым покоряясь делам,
Но неохотно идет, и вскоре ущерб уж примешан.
А появляется он медленно, будто огонь:
Сущая мелочь вначале, а кончится тяжким мученьем…
Перед нами — очень частый у Солона мотив: богатство полезно
только тогда, когда оно приобретено справедливым путем, в противном же случае оно принесет только беды как самому индивиду, так и общине в целом. В другом месте автор высказывается против страсти к накопительству еще более акцентированно:
Равно богаты и тот, у кого серебро в изобилье,
Золото есть, есть поля, чтобы выращивать хлеб,
Кони есть, мулы, — но также и тот, кто немногого хочет:
Лишь бы усладу иметь чреву, бокам и ногам,
Да чтобы отрок был или жена — это тоже неплохо —
В самой цветущей поре, в юной своей красоте.
Вот и богатство для смертных. Ведь всех своих денег избыток,
Сколько бы кто ни имел, право, в Аид не возьмет
И не избегнет, дав выкуп, ни смерти, ни тяжких болезней,
Платою не отвратит старости злобной шаги.
В связи с последними двумя цитатами кем-то, возможно, будет поставлен вопрос: а что, во времена Сапфо и Солона уже были деньги? Впрочем, большинство читателей воспримут упоминание о «презренном металле» как что-то собой разумеющееся. Мы настолько уже не мыслим себе жизни без денег, что нам кажется — они были всегда.
На самом деле ситуация сложнее . Деньги как таковые — феномен достаточно древний. Но что только не служило