Саван для соловья стр. 750
миссис Деттинджер.
Еще одна пауза. Потом он произнес с упрямой решимостью человека, который знает, что ему не поверят:
— Ирмгард Гробель мертва.
— Разве? — спросил Делглиш. — Разве вы не ожидали встретить ее здесь, в квартире Матроны? Разве это не было вашей главной целью — сообщить ей о том, что вы узнали? Вы, должно быть, с нетерпением этого ожидали. Испытать ощущение власти всегда приятно, не правда ли?
Куртни-Бригс спокойно ответил:
— Вам это должно быть знакомо.
Они молча стояли, глядя друг па друга. Делглиш спросил:
— Что вы собирались делать?
— Ничего. Я не связывал Гробель со смертью Пирс или Фоллон. Даже если бы это пришло мне в голову, сомневаюсь, чтобы я стал об этом говорить. Эта больница нуждается в Мэри Тейлор. Что касается меня, то Ирмгард Гробель не существует. Ее однажды судили и признали невиновной. Для меня этого было вполне достаточно. Я хирург, а не моралист-теолог. Я бы сохранил ее тайну.
Разумеется, сохранил бы, подумал Делглиш. Ценность тайны была бы потеряна, как только открылась бы правда. Это была особенная, очень важная информация, полученная за определенную цену, и он использовал бы ее по-своему. Мэри Тейлор навечно оказалась бы в его власти. Матрона, которая так часто и раздражающе противоречила ему; власть которой все возрастала — она должна была вскоре быть назначена инспектором по работе медсестер всех больниц Группы; она могла влиять на отношение к нему председателя комитета управления больницей. Сэр Маркус Коухен. Насколько она могла бы сохранить свое влияние на этого ортодоксального еврея, если бы он узнал об Институте Штайнхофф? Стало модным забывать о таких вещах. Но вот смог бы сэр Маркус Коухен простить — это вопрос!
Он подумал о словах Мэри Тейлор. Существует не один, а много способов шантажа. Хитер Пирс и Этель Брамфет обе это понимали. И возможно, наиболее утонченное удовольствие доставлял шантаж, не замешанный па финансовых требованиях, но наслаждавшийся своим тайным знанием под плащом щедрости, доброты, соучастия или морального превосходства. В конечном счете сестра Брамфет не многого просила, лишь комнату рядом со своим кумиром, престижного положения подруги Матроны, компаньона в свободное от дежурств время. Бедная глупенькая Пирс хотела лишь несколько шиллингов в неделю и удовольствия от чтения заповедей. Но как они наслаждались своей властью! И насколько тоньше и глубже мог бы ощущать свою власть Куртни-Бригс! Неудивительно, что он был намерен сохранить тайну про себя, что его совсем не радовала мысль о присутствии Скотленд-Ярда в Найтипгейл-Хаус. Делглиш сказал:
— Мы можем доказать, что вечером в прошлую пятницу вы улетели в Германию. И, думаю, могу догадаться зачем. Это был более быстрый и верный путь получить информацию, которая вам была нужна, чем трясти департамент судьи-адвоката. Вы, вероятно, просмотрели газетные вырезки и документы суда. Это именно то, что я сам бы сделал. И несомненно, у вас есть полезные связи. Но мы можем выяснить, где вы были и что вы делали. Невозможно уехать и вернуться в страну анонимно, вы знаете.
Куртни-Бригс сказал:
— Признаю, что я знал. Признаю также, что я действительно приходил в Найтипгейл-Хаус, чтобы повидать Мэри Тейлор в ту ночь, когда умерла Фоллоп, но я не сделал
ничего противозаконного, ничего, что могло поставить меня в опасное положение.
— Могу в