Саван для соловья стр. 755
Вам, вероятно, даже пришлось бы начать жить и чувствовать как обычный человек.
— Вы не сможете меня этим задеть. Зачем вам унижать себя такими попытками? Есть инструкции, приказы, есть присяга. Без них никто не смог бы спокойно выполнять работу полиции. Без них Этель Брамфет не была бы в безопасности, вы не были бы в безопасности, какая-нибудь условная Ирмгард Гробель не была бы в безопасности.
— Именно поэтому вы ие хотите мне помочь?
— Не только поэтому. Мой выбор — этого не делать.
Она сказала печально:
— По крайней мере, это честно. И
у вас нет никаких сомнений?
— Разумеется, есть. Я не настолько высокомерен. Сомнения есть всегда.
И так оно и было. Но это были интеллектуальные и философские сомнения, не очень мучительные и не очень настойчивые. Прошло много лет с тех пор, когда они не давали ему спать по ночам.
— Но ведь есть инструкции, не так ли? И приказы. Присяга, наконец. Это очень удобные щиты, чтобы укрыться за ними, если сомнения становятся невыносимыми. Я знаю. Я когда-то сама укрывалась за ними. Вы и я не столь уж различны между собой в конечном итоге, Адам Делглиш.
Она взяла свой плащ со спинки софы и накинула себе па плечи. Она подошла к нему и встала перед ним, улыбаясь. Потом, заметив его слабость, она протянула к нему обе руки и помогла подняться. Они стояли там лицом друг к другу. Внезапно зазвенел дверной звонок и почти одновременно резко, настойчиво зазвонил телефон. Для них обоих начался день.
Глава 9
Летний эпилог
1Было уже больше девяти, когда ему позвонили, и Делглиш вышел из здания Ярда. Он пересек Виктория-стрит, окутанную ранней утренней дымкой, явной предвестницей еще одного жаркого августовского дня. Он нашел адрес без затруднений. Это было большое здание из красного кирпича, расположенное между Виктория-стрит и Хорсферри-роуд, не особенно грязное, но подавляюще скучное, функционально продолговатое, с фронтоном, отмеченным пунктиром не вполне пропорциональных окон. Лифта там не было, и никто не помешал ему подняться на три пролета ступенек, покрытых линолеумом, на верхний этаж.
На лестничной клетке стоял кислый запах пота. Стоящая у двери квартиры неимоверно тучная женщина в цветастом фартуке что-то излагала полицейскому констеблю аденоидным подвывающим голосом. Когда Делглиш приблизился, она повернулась к нему, излив на него поток протестов и обвинений. Что теперь скажет мистер Голдстайн? В сущности, она не имела права сдавать комнату в субаренду. Она это сделала только из уважения к даме. И теперь вот это. Люди совершенно ни с кем не считаются.
Он прошел мимо нее, не сказав ни слова, и направился в комнату. Это была квадратная коробка, душная и пахнущая мебельной политурой, перегруженная тяжеловесной мебелью — символами престижа предыдущего десятилетия. Окно было открыто, и кружевные занавески раздвинуты, но воздуха все равно не хватало. Полицейский врач и помощник констебля, оба крупные мужчины, казалось, использовали его весь.
Надо осмотреть еще один труп; только на этот раз это не было его обязанностью. Ему достаточно было бросить один взгляд, будоражающий воспоминания, на застывающее тело на кровати, и он отметил с отстраненным интересом, что левая рука свободно свисает, длинные пальцы согнуты и шприц все еще держится в сгибе руки — металлическое насекомое с