Сборник "Отрок" стр. 3
гораздо проще, приземлен-нее, если хотите, меркантильнее. Стыдно даже говорить, но жизнь сейчас такая…
— Кого-то ограбить, зарыть клад в условленном месте, а вы здесь откопаете? Не смешно, доктор.
— Тем не менее. Только грабить не нужно. Знаете, сколько стоят сейчас иконы или книги дотатарской Руси?
— Вы серьезно? И ради этого…
— Слушайте, вы! Управленец, мать вашу! Вы что — вчера родились? Нас выселяют из здания, персонал лабораторий разбежался, потому что не получает зарплаты, электричество отключили, я — доктор медицинских наук, профессор — халтурю в коммерческой шараге… Дальше продолжать?
— Понимаю, простите, Максим Леонидович. Как же вы в таких условиях меня «запускать» собираетесь? Без электричества…
— В подвале института есть генератор, недавно достали две бочки солярки. Запустим.
— Когда?
— Сегодня ночью спутник-ретранслятор будет в нужной нам позиции.
— Как сегодня? Нужно же подготовиться, хотя бы обстановку на месте изучить, я же не историк, языка не знаю, да и вообще…
— Адаптироваться вам будет легко — вы «вселитесь» в тело младенца или совсем маленького ребенка. Кого удивит, что ребенок ничего не знает и плохо говорит? Пока подрастете, во всем разберетесь, времени будет предостаточно. А подготавливать вас некому. Наш специалист — археолог — на свое несчастье раскопал что-то ценное. Бандиты решили, что им это пригодится…
— Убили?
— Нет, но из больницы выйдет, в лучшем случае, через месяц. А сможет ли работать… Вот так!
— Ну, хорошо… В кого хоть вселяться-то буду?
— Где-то у меня тут записано. Вот! Мужчина, дата смерти — 1171 год, дата рождения неизвестна. Возраст на момент смерти — 55–60 лет. Очень неплохо по тем временам. Ничем, кстати, не болел. Погиб, скорее всего, в бою. Судя по всему, принадлежал к военной знати, вероятно, был боярином. Похоронен недалеко от реки Припять.
— Это в Чернобыльской зоне?
— Да, но вас-то это не коснется.
— Я не о том. Как раскопали-то?
— Не знаю, как-то не приходило в голову спросить.
— Мы отвлеклись. Что еще известно? Как звали-то, хоть?
— Раб божий Михаил. Но Сан Саныч — наш историк — сказал, что это ничего не значит. Всего лишь — крестильное имя, а на самом деле всю жизнь мог проходить каким-нибудь Ярославом, Всеволодом или вообще — Жирятой.
— Еще что-нибудь?
— Нет, это — все.
— Неужели ни в каких документах не упоминался?
— Сан Саныч сказал бы.
— А мой предшественник? Вы сказали: начал выполнение задания, а потом?
— Неизвестно. Погиб, передумал, утратил возможности. Но свое дело сделал, Это благодаря его посылочке мы можем отправить вас. Так что вы уж постарайтесь там… Если будет возможность, пишите отчеты почаще. Нам ведь надо понять: что там с
человеком происходит. Может быть, со временем внедренная личность отторгается или еще что-нибудь. Поймите, ценна любая информация.
— И не только информация…
— Да, долги бы по зарплате вернуть… Знаете что? Я, конечно, обещать не могу, но есть один вариант, вернее, гипотеза. Если нам удастся продолжить работу, не исключено, что в момент смерти носителя, мы сможем вернуть ваше сознание назад — сюда.
— Дополнительный стимул? Не беспокойтесь, отработаю честно и так. Что присылать-то?
— Вот, ознакомьтесь. Здесь список… э-э желаемого, способы консервации, места захоронения, метки, которые надо оставить.
— Да как же я это запомню? Здесь листов двадцать.
— Вы пока только ознакомьтесь, потом я сделаю так,