Сборник работ. Восьмидесятые стр. 39
мафия делала с людьми, с народом.
В. Огородников, Новосибирск».
И тяжелые вопросы:
«Доколе же России верные сыны будут на положении дворовых?
Б. Заброда. Баку».
«Товарищи! Что же происходит? Где мы живем?! Если не защитим героев, не поставим на место преследователей, с кем же мы дальше жить будем?
Ю. Мандель. Ленинград».
«И это продолжается во времена перестройки? Как далеко мы зашли в нашей безнравственности!
Иван Шандриков, полковник запаса. Харьков».
«Надругательство», «осквернение», «вандализм», «глумление», «святотатство» — все это адресовано конкретным виновникам.
«Я прослужил на атомных подводных лодках 14 лет. Знаю, что в плавсоставе практически все считают Александра Маринеско самым выдающимся подводником 2-й мировой войны. Безнравственные и политически неграмотные действия лиепайских политработников, на чьих плечах погоны морских офицеров, нанесли глубокое оскорбление всем павшим и оставшимся в живых… Ночью, в темноте, как воры! Воспримут ли теперь молодые матросы и офицеры слова о чести и долге перед Родиной из их уст?
Л. Кучеров, капитан-лейтенант запаса. Воронеж».
«Сочувствую, скорблю, сопереживаю. Товарищи начальники Советского ВМФ! Смойте это позорное пятно с чести и многовековой славы российского флота — воздайте по заслугам Герою.
Д. Крупко. Караганда».
Судьба Александра Ивановича Маринеско — увы, не частный случай.
«Стыдно и больно, горько и обидно за Отечество. Мы вполне заслуживаем звания Иванов, не помнящих родства! Случившееся в Лиепае не просто надругательство над памятью о тех, кто воевал. Это демонстрация силы сторонников той системы , что исковеркала жизнь Маринеско и многих миллионов людей».
* * *Система. Вот ее невидимые постороннему взору пружины, ее пресс, далеко не самый тяжелый, поскольку речь идет о последовательном уничтожении лишь памяти. То есть о забвении, а не прижизненной судьбе.
Полтора десятка лет имя Александра Ивановича было под полным запретом. Лишь в одной статейке в 1951 году об «атаке века» было сказано полушепотом, словно речь не о подвиге, а о преступлении: «Одна из подводных лодок…».
Александр Крон, писатель-маринист, прекрасно знающий и любящий флот, впервые услышал это имя в 1960 году на сборе ветеранов-подводников. Маринеско встречали восторженно, как ни одного Героя. Крон написал репортаж и впервые обнародовал имя.
В 1963 году Сергей Смирнов выступил по телевидению.
И, наконец, в 1970 году вышла небольшая книга А. Геманова «Подвиг С-13». Тираж — словно для служебного пользования: 10 тысяч экземпляров. Повезло, успела выйти.
Н. Редкобородов, штурман «С-13»: «Где-то во второй половине шестидесятых годов Балтийская флотская газета опубликовала статью, там написали, что потопление «Густлова» — заслуга старпома Ефременкова, а не Маринеско. Намекнули, что командир, дескать, был не в рабочем состоянии… Александр Иванович уже умер, это ему вдогонку. Мы возмутились, а больше всех сам старпом. Газета была вынуждена дать вторую статью, правдивую. Потом начали уменьшать число потопленных на «Густлове» — от восьми тысяч до пяти. Система такая: идеальный вариант — умолчать; там, где невозможно умолчать, — исказить; там, где невозможно исказить, — преуменьшить. Началось все после смерти командира…».
Из письма Александра Крона Анатолию Аграновскому 20.V.76 г.: «Ваши ободряющие слова пришлись мне очень кстати… О Маринеско я выступал в печати не в первый раз, в результате я стал персоной «нон грата» для флотовского начальства, но зато снискал уважение ветеранов. У меня собран большой материал для документальной