Сборник работ. Восьмидесятые стр. 61
его глазах — от бомб: элеватор, склады с зерном и дядя Миша Капустин.
В 1948 году он впервые попытался самостоятельно взорвать бомбу. Было ему уже двенадцать, отец давно вернулся с фронта, жизнь налаживалась. По соседству с ними жил шестнадцатилетний Гоша, который и обучил Леню обращаться с бомбами и снарядами. Бикфордов шнур искать было не надо, на него старуха соседка вешала во дворе белье.
Они нашли огромную бомбу, Гоша никого близко к ней не подпустил, разрядил по привычке сам. Когда подошли ребята, он небрежно бросил взрыватель к ногам Лени и разрешил ему подготовить бомбу к взрыву. Леня поджег шнур, побежал в укрытие и тут вдруг подвернул ногу. Гоша, увидев хромающего приятеля, выскочил, побежал к бомбе и выдернул детонатор.
— Спас он мне тогда жизнь, спас,— вспоминает Леонид.
* * *Жизнь его, как четное число в арифметике, делится ровно надвое без остатка. Вторая половина, с двадцати двух лет, — офицерская служба.
После окончания военного училища он прибыл в распоряжение командующего войсками Северо-Кавказского военного округа, стал командовать саперным взводом.
Работы было много не только на земле, но и в море. Леонид Ильин поступил в водолазную школу и после учебы стал водолазом 1-го класса.
Можно сказать, что он все время был на передовой и смертельной опасности подвергался постоянно, всегда. Правда, в отличие от военного времени, судьба отныне была уже в его руках. И собственная судьба, и тех, кто оказывался рядом с гибелью — на работе, в собственном доме, на отдыхе в санатории, в пути…
Однажды Леонида Ильина вызвали в штаб среди ночи. Оказалось, в Геленджике, на территории санатория «Солнце» обнаружены две бомбы. «Послезавтра 5 марта, — сказал начальник штаба, — день выборов, праздник. Понял?». Вместе с лейтенантом Ильиным в Геленджик выехали рядовые Шкуро, Навицкас и Наум.
Одна бомба была в полтонны, но, осмотрев взрыватель, Ильин понял, что с ней пока можно не спешить; вторая осела у самого берегового обрыва. Берег, со временем оползал, осыпался, и вот бомба обнажилась — всего в сорока метрах от главного санаторного корпуса. Выяснилось, что в бомбу вмонтированы взрыватели-ловушки: извлекать их нельзя, трогать бомбу с места тоже нельзя — включится часовой механизм, взрыв может произойти через несколько секунд.
Приехали командир части и его заместитель. «Твое решение?» — спросил командир. «У основания берегового откоса выкопать глубокую нишу, осторожно опустить туда бомбу, головной частью в берег. Вся взрывная волна уйдет в море». — «А если бомба сработает немедленно?» — «Должны успеть», — ответил Ильин.
Весь день 3 марта под проливным дождем копали нишу, готовили бомбу к взрыву.
Все отдыхающие были выселены из санатория. Все окна и двери в корпусах по распоряжению лейтенанта были открыты для целости и сохранности. Один лишь заведующий клубом улыбнулся снисходительно. «Ты еще молод, лейтенант, а я войну прошел. Мои окна далеко, не волнуйся».
Ильин доложил директору санатория.
— Пусть, — сказал директор лейтенанту, — сам потом вставит.
Все прошло как по писаному, после сильнейшего взрыва ничто не повредилось. Кроме, конечно, клуба — там не уцелело ни одно стеклышко.
Вторую бомбу увезли в ущелье и взорвали там.
4 марта к шестнадцати ноль-ноль все было закончено, саперы вернулись в