Сборник работ. Восьмидесятые стр. 85
отдела флота. Десять дней и ночей шли они по тылам противника. Впереди было еще три с половиной года войны. Литовчук и Ведерников погибли вскоре же, когда оставляли с боями Севастополь. А два Алексея — Задвернюк и Лаврухин потерялись в этой огромной войне.
Но ушли из Евпатории не все. Двое остались в этом же доме — на Русской, 4 — ждать высадки второго эшелона десанта. Однажды к женщинам заглянут сосед Иван Гнеденко, или, как звал его весь город, — Ванька-Рыжий.
— Я знаю, у вас прячутся двое, — сказал он, — я тоже укрыл одного — ваши его знают. Но у меня пацан случайно заметил гостя, может проболтаться. Нельзя ли моего к вам, на время, там что-нибудь придумаем.
Женщины замахали руками, сказали, что у них никого нет.
Десантники выяснили, что Ванька-Рыжий работает возчиком на электростанции, по слухам — пьяница, его постоянное место — возле рынка, у забегаловки.
— Гоните,— сказали они,— даже во двор не пускайте.
Гостем Гнеденко оказался бывший секретарь Симферопольского горкома партии Александр Иванович Галушкин. Он пришел с десантом, чтобы возглавить в освобожденной Евпатории партийную организацию.
Получив отказ, Ванька-Рыжий Гнеденко перепрятал десантника на Льва Толстого, 13. Александр Иванович поселился в семье Гализдро — жили здесь бабушка Матрена Васильевна, ее дочь Мария Ивановна, дети Марии — 16-летний Толя и Антонина 22 лет. У Антонины был свой ребенок — Георгий, один год и восемь месяцев от роду. Большая была семья.
Галушкин создал подпольную группу.
* * *Из письма жене Галушкина от его друзей, сослуживцев:
«Уважаемая Вера Андреевна! С глубоким прискорбием должны еще раз подтвердить предыдущее известие и сообщить, что Александр Иванович считается без вести пропавшим. Вам и вашей семье выражаем глубокое соболезнование.
23 апреля 1942 г».
Александр Иванович был еще жив, и жить ему оставалось ровно две недели.
Из давнего, в начале войны, письма Галушкина сыну:
«Юра! Ты писал, чтобы я крепко бил фашистов и в руки им не попадал. Дорогой мой сыночек! Всегда за поясом у меня наган, из которого скорее застрелюсь, чем к фашистам попаду».
Их выдали. 7 мая дом оцепили каратели. Александр Иванович отстреливался. Когда остался один патрон, выстрелил себе в висок.
Он был последним десантником, погибшим в Евпатории.
Александр Иванович Галушкин лежал посреди двора, и фашисты загоняли сюда случайных прохожих. Вопрос был один: «Кто знает этого человека?»
Никто не знал. Кроме семьи Гализдро и Ваньки.
Семью Гализдро пытали сначала в доме, всех — от старой бабушки до ее правнука малыша Георгия — его, самого маленького, хватали за волосы, пинали. Марию Ивановну увозили в гестапо полубезумной.
Их расстреляли всех, всю семью.
Вместе с ними долго пытали, а затем расстреляли членов подпольной группы комсомольцев Дроздова, Руденко, Бузина.
Неопознанный Галушкин продолжал лежать во дворе.
Когда дом Гализдро оцепили, Ванька-Рыжий был у своего брата Федора. Ванька глянул в окно и увидел — оцепляют не только дом, но и весь квартал.
— Беги! — сказал Федор. — Еще успеешь.
— Не побегу,— ответил Иван. Он боялся за свою семью и сам вышел навстречу немцам.
По городу прошел стойкий слух: семью Гализдро выдал Ванька-Рыжий.
Конечно, были и трусы, были и предатели. На