Счастливые Земли стр. 100
елки, их собратья — гиганты, заросли рябины. Подберись к лагерю враг — тревогу поднять не успеешь. Впрочем, бесшумно приблизиться к стоянке просто невозможно.
Наутро приняли решение: на берег не возвращаться, а идти на запад по лесу. Больше всех расстроился временно хромой Рыбак. Топать с подбитой ногой по густой чаще — приятного мало. Но выбора не было.
К полудню путь стал попроще, лес пошел древний, молодняк тут чах, задыхался, задавленный старшими братьями. Охотник брел с трудом, поэтому друзья по очереди помогали ему идти. Щит и меч Рыбака перекочевали Фаршу, который всю дорогу громко сетовал на тяжелую судьбу и снаряжение приятеля.
Вечером они вновь оказались у водной преграды. Мудрый наотрез отказался выходить на берег. Остальные его поддержали. Встречаться с неприветливыми местными жителями больше никому не хотелось. Но жребий решил иначе, он пал на пожилого солдата и мигом осунувшегося Родинку.
За водой ушли как на разведку. На реке царила тишина. Могучее, но плавное течение успокаивало взор, плеск играющей рыбы радовал сердце. Спокойствие. И не скажешь, что тут можно встретить корабль, который просто так начнет за тобой охоту. Родинка, постоянно озираясь, набрал котелок и поманил за собой Мудрого. Тот, любуясь проплывающими листьями, присел на берегу.
— Пошли, а? — нервно попросил Родинка.
— Секунду, красиво
ведь... — Седовласый быстро оглянулся, убедился, что на реке никого нет.
Родинка замолчал, с опаской покосившись на зловещий лес на той стороне. Ему показалось, что среди деревьев мелькнула большая тень.
— Пошли...
Издали, по реке, до водоносов докатился смех.
— Проклятие, — Родинка даже присел, — это с мыса, что ли?
— Думаю, да, по воде звук далеко разносится. — Мудрый настороженно прислушался.
— Это те самые, как думаешь?
— Сомневаюсь, иначе по следу бы пошли... Да и слышишь, как хохочут!
Родинка кивнул. Да, гибель семерых товарищей вряд ли вызовет веселье.
— Может, это тот Горящий с приятелями?
— Возможно, — согласился Мудрый. — Но проверять не станем, хорошо?
— Поганые места. Не привык бояться. — Родинка приподнялся, вглядываясь в сторону, откуда донесся смех, будто надеясь увидеть чужой лагерь.
— Угу, — буркнул Мудрый.
— Пошли...
По пути обратно оба молчали, сосредоточенно перебираясь через поваленные деревья (в реке точно водились бобры) и стараясь не расплескать воду из котелка.
— Слушай, а вы с этим демоном говорили о том, что дальше-то будет? — неожиданно поинтересовался Родинка.
— Нет.
— А почему?
— Да как-то не до того было, — с досадой ответил Мудрый. Чувствовалось, что он сам растерялся. — А ведь надо было расспросить. Город хотя бы найти.
— Зачем? — помрачнел Родинка. — Думаешь, там нас встретят с радостью? Мне кажется, что опять нарвемся на стрелы.
— Не каркай, — нахмурился седовласый и перешагнул через бревно. Родинка, в свою очередь, аккуратно перебрался через преграду, стараясь не уронить котел.
— Не каркаю, просто рисковать не хочу.
— Никто не хочет.
Вдалеке заблестел свет костра.
Когда котелок повис над огнем, солдаты чуть оживились. С прошлого вечера в желудке ничего не было. Рыбак лежал в стороне и хрипло ругался, оплакивая пропавшую дичь.
— Надо было хотя бы одну утку взять, сейчас опять отвар хлебать, — сокрушался он.
Бойцы молча соглашались. Уток было жалко.
— Зато живы, — напомнил Фарш.