Счастливые Земли стр. 118
оставалась пара дней хода. По дороге — несложно. Да и путь по перевалам не сулил особых трудностей. Караваны церковников пройти могут, значит, и Искатели проберутся. Но о странствии по горам думали мало. Сейчас главной целью была встреча с остальными отрядами
С часовыми стало полегче. Лесоруб понял плюсы своего капитанства — в дозор вставать не надо. Да и лагерем занимался Гнев. Оставалось только думать и пытаться вспомнить что-нибудь еще.
Родник нашелся шагах в двадцати от стоянки. Струйка ледяной воды, журчавшая среди камней. Вокруг шумели дубы, сновали в траве муравьи. Утром опять все злые, искусанные, будут вытряхивать насекомых из одежды и доспехов. Дорожные будни.
Когда наступило время первой смены, к устроившемуся на отдых Лесорубу подошел Медведь. Он единственный из ребят, кто настороженно и без симпатий относился к бывшим ковыльцам и равнодушно воспринял произошедший днем случай.
— Кэп, — здоровяк присел рядом с командиром, — слушай, зачем нам эти дозоры? Гнев все равно не спит. Пусть и стережет.
Гезеш всерьез задумался. Друг прав. Горящему сон не нужен, все равно целую ночь у костра просидит.
— Ну, — протянул удивленный Лесоруб. — Не знаю, так принято вроде. Чтоб все...
— Брат, он все равно не спит, — терпеливо повторил Медведь.
Алебардист смущенно улыбнулся и в смятении покосился на Горящего:
— Может, действительно стоит его попросить?
Медведь удовлетворенно крякнул и поднялся на ноги. Из леса вывалилась гурьба уходивших за хворостом бойцов. Запас дров на ночь — вещь в дороге необходимая.
Здоровяк подошел к пылающему Гневу и хмуро откашлялся. Но стоило ему заикнуться о ночном дежурстве «за всех», как демон вспыхнул еще ярче.
— А вещи вам не поносить? — прорычал Горящий. — Не расслабляться, боец!
Опешивший Медведь моментально отстал и поспешно скрылся с глаз огненного человека.
Устроившись поудобнее и закутавшись в теплый плащ, Лесоруб прикрыл глаза. Шерсть приятно грела тело, навевала сон. Уютно трещал костер, хрустели сучья, которые обламывали друзья...
Хорошо, что
Кутхх снабдил отряд теплой одеждой. В горах должно быть жутко холодно.
У огня дурачились Джаззи и Родинка. Дружный хохот зрителей поддерживал веселье. Шутки сыпались одна за другой. День забыт. Тяжелые мысли заброшены. Хорошие они ребята все-таки... Хорошие...
Глаза слипались, накатывала истома. А в голове крутилась одна-единственная мысль: почему ворота той крепости были закрыты?!
Спасительный сон погрузил Лесоруба в небытие.
Утром весь лагерь разбудил вопль Гнева.
— Подъем! — Вслед за выкриком раздался грохот. Проклятый стоял у костра и плашмя колотил мечом по щиту.
— Чтоб ты сдох, урод, — провыл откуда-то Джаззи.
— Подъем, сегодня много идти. Раньше выйдем — больше пройдем. — Гнев еще раз грохнул по щиту.
— Как меня это радует, — пробурчал Джаззи.
— Жрачка почти готова. — Гнев легонько, будто задумавшись, постучал клинком по собственному шлему.
— Давай-давай, отбей себе последние мозги, мы тебе новые купим, во сто крат лучше старых, — подал голос Паблар.
Лесоруб неохотно сел, заспанным взглядом окинув лагерь. Улыбающиеся ковыльцы, Лир и Мех, последняя смена часовых, на соратников посматривали со злорадством. Немудрено, их не будили.
Недовольно бурча, отряд зашевелился. Гнев, убедившись, что больше никто не пытается уснуть, склонился над котлом.
— Твари ползучие, — выругался Фарш, вытряхивая из плаща муравьев. — Ненавижу гадин...
Насекомых было очень много, ненормально много.