Счастливые Земли стр. 166
не тянутся к нему тела со всей Кимании.
Искатели молча согласились.
На крыльце Дмита Гезеш столкнулся с Младенчиком. Колдун с мрачным видом спускался по ступенькам и задумчиво шевелил губами, словно вел спор с невидимым собеседником.
Увидев Гезеша, он натянуто улыбнулся:
— Как Кладбище?
— Как обычно, — не скрывая неприязни, ответил Гезеш.
— Не любишь, — довольно хмыкнул Младенчик. — Ох, не любишь.
— Не за что. — Лесоруб разом вспомнил все унизительные работы, которые находил слуга Дмита.
— Ты это заслужил, — с таинственным видом прищурился колдун.
— Чего? — Гезеш напрягся.
— Заслужил, говорю. — Младенчик поиграл желваками и неожиданно добавил: — Или великий ГЕЗЕШ
считает, что судьба к нему несправедлива? Это даже не кара тебе, нет. Это то, что я в силах сделать. Была б моя воля...
— Откуда ты знаешь мое имя! — Лесоруб опешил. Никто из Искателей никогда не называл так командира, памятуя о его просьбе. Но Младенчик узнал.
— Я много знаю, — оскалился колдун. — Больше, чем ты сам. Желаю тебе не достичь Гаваней. Надеюсь, корабль хозяина пойдет ко дну.
Гезеш схватил его за воротник и процедил:
— И чем я заслужил твою любовь, колдун?
— Ты вспомнишь, ой, вспомнишь, — весело заявил тот. — Большая вина на тебе, большая...
— Говори!
— Слова злы, слова призовут. Я скажу, оно услышит. Ты узнаешь, я умру, — вдруг захныкал колдун.
— Говори!!
— Небо смотрит на меня, — забился Младенчик. — Отпусти! Не трогай меня, выродок!
Гезеш тряхнул толстячка:
— Говори!
— Не трогай меня, выродок! — заорал тот. — Оно видит меня! Отпусти! ОТПУСТИ-И-И-И!
Лесоруб отбросил верещащего Младенчика в сторону и посмотрел на одобрительно ухмыляющихся стражей Дмита. Безумного колдуна никто не любил.
Слуга эльнайского посла вскочил на ноги и бросился прочь, словно убегал от самой смерти.
Гезеш ступил на крыльцо, стараясь успокоить колотящееся сердце. Что колдун о нем знает? Ведь знает же! Имя точно нигде не всплывало.
Откуда тогда? С такими мыслями Гезеш вошел в покои Дмита. Толстяк расплылся в кресле, а у алебардиста появилось четкое ощущение, что за все то время, которое Искатели провели на Кладбище, боров ни разу не покинул свой трон.
— Знаю, мальчик мой, — увидел его Дмит. — Ты не нашел Бороду!
— Да!
— Но его нашел я. — Лицо толстяка исказилось в злобной гримасе.
Лесоруб заметил, что в углу, на лавочке, примостился Гав-Гав. Охотник едва заметно кивнул Искателю. Привет, мол.
— Нехорошим мальчиком он оказался. Милый, милый Борода! — прошипел Дмит. — Его в Эльнаи видели! Жив-здоров, представляешь? И как только пробрался?!
Гав-Гав тихо хмыкнул, глядя на перекосившееся лицо Гезеша.
— Понимаю, дружок, понимаю, — заметил реакцию Лесоруба и Дмит. — Если встретишь его — можешь убить. Разрешаю.
Гезеш молчал. Все эти Кладбища, эти поиски — зря?
— Отдыхай, мальчик мой. Придет корабль, и поплывешь ты в славную Эльнаи... Я буду скучать. — Дмит закашлялся. — Иди, дружок. Зайдешь ко мне тогда, — отдуваясь, продолжил он, — когда «Ястреб» причалит.
Гезеш покинул дом толстяка в плохом настроении. Припадок Младенчика, нашедшийся в далекой стране синекоттый... Даже столь близкое прибытие корабля не радовало. Лесоруб смертельно устал.
Вернувшийся из Гур-Дарга Гнев на следующее утро отправился в путь. Друзья проводили Горящего до северной окраины города, а потом вновь