Счастливые Земли стр. 181
земли и никогда больше в Эльнаи не появлялся.
Килава, супруга Дурня, умерла через четыре года, во время родов. Магу не удалось спасти любимую, но ребенок выжил. По мере взросления мальчик внешностью все больше и больше походил на местного сердцееда Гукра.
Стоит отметить, что вскоре после такого «открытия» тело дамского угодника нашли нанизанным на флюгер собственного дома.
Все мужья в округе наконец-то вздохнули с облегчением.
Дурень умер в постели, окруженный светловолосыми любящими внуками. Все, как один, являлись полной копией сына.
Перед смертью маг истерично хихикал.
Глава 4Лес звенел от пения птиц. Снег почти стаял, и лишь изредка на пути Искателей попадались белые полянки. На небе все чаще сияло солнце, и не за горами были по-настоящему теплые деньки.
Гезеш с удовольствием вдохнул запах весеннего леса, смешанный с дымом костра, и растянулся на сухом, поросшим ягелем пригорке.
Приятны такие минуты. Над огнем вертел с оленьей ногой, аромат будоражит, заставляет захлебываться слюной. Родинка о чем-то спорит с ухмыляющимися Теккеном и Джаззи. Рыбак торчит на берегу чудесного лесного озера. Мудрый все еще спит, закутавшись в теплый плащ. Паблар возится с раздобытым у Синего Легиона старым арбалетом, пытается отремонтировать спуск.
Картину спокойствия портил лишь привязанный к дереву, осунувшийся Гор да мающийся от безделья Друз. Наемник лениво точил меч, и от противного звука ныли зубы.
На уютной поляне странники отдыхали уже второй день. Переводили дух. Наслаждались покоем. Мучился лишь эльнайский проводник, представляющий, сколько еще ему придется сопровождать Диких. Гезеш обещал отпустить его только у Черной Стены. А до нее, да еще и пешком, — долгие-долгие дни пути.
Друз на миг отвлекся от заточки и крутанул вертел, поджаривая мясо с другой стороны. Родинка, наконец, махнул на собеседников рукой, чем вызвал веселый смех, и побрел в лес за дровами.
Гезеш нежился в лучах солнца и лениво размышлял.
Они вышли из Колонны вшестером. Фарш остался далеко на юге, Медведь погиб
в Умрале. Казалось, что это было так давно и так недавно одновременно. А ведь все изменились. Родинка теперь больше отмалчивался, Рыбак стал гораздо злее. Хотя... Сейчас он опять светился счастьем. Исчезла его грубость, растворилась мрачность. Человек леса?
Мудрый... Он давно ничем, кроме Стены, не интересовался и каждый день спрашивал Гора:
— Скоро уже?
Проводник все время мрачно мотал головой.
Гезешу вспомнилась та ель, у Топей, как они сидели под тяжелыми ветвями и с ужасом вслушивались в ночной лес. Как же хорошо тогда было!
Теперь все иначе. Пройденный путь сравним лишь с прожитой жизнью. Цель близка, и Лесоруб даже думать не хотел, что будет дальше. Все эти дороги, все лица. Кировей, Лир, Мех, Тьма, Медведь, Фарш — никого больше нет рядом.
Где-то на западе ждет Гнев, отрезанный от друзей Низинами. А впереди Счастливые Земли.
Для всех ли? Медведь не хотел к ним идти, счастливой ли оказалась дорога для добродушного здоровяка?
А Фарш, нашедший свою родину? Нужны ли они ему теперь? Может, для Гора земли счастья — это Гавани? А Тьма отыскал бы покой только в Урочище? Чего хотели Лир? Мех? Кировей? Чего хочет Джаззи, если ему достаточно того, что рядом идут Искатели?
Гнев мечтает о небытии, Родинка грезит миром, а Гезешу