Счастливые Земли стр. 86
сплюнул. — Пошли отсюда... Воняет!
Последним на островок вышел Лесоруб. Остальные уже пробирались через осоку дальше. Алебардист, морщась, оглядел ковер из трупов, в котором четко виделись следы товарищей, и зашагал дальше, поправив на плече щит Медведя. Командир нес его, пока приятель, чья очередь была идти первым, алебардой проверял тропу. В голове Лесоруба назойливо крутилась мысль, что он уже видел подобное. Но где? Когда — сомнений не возникало. До Колонны... Воина передернуло: как же невыносимо понимать, что прожитая тобою жизнь осталась за чертой. За чертой Проклятия.
Как он стал тем, кто носит на щите плачущее око? Когда? Почему?
С усилием отогнав от себя мрачные вопросы, Лесоруб поспешил за друзьями. Воздух пах смесью из болиголова и разлагающихся тел. Алебардист уже понял, что ненавидит болота.
На следующем островке солдаты решили остановиться на ночлег. Рыбак с огромным трудом развел костерок, подкармливая тщедушное пламя сырыми сучьями. Фарш и Медведь, едва перекусив, сразу завалились спать. Родинка подхватил алебарду и ушел на болото, чтобы свалить одну из мертвых елей. Лесоруб только поморщился, понимая, что приятель будет использовать ее вместо топора. Нельзя благородным оружием валить лес, нельзя... Но выхода, в общем-то, нет. Не мечами же дрова рубить.
Мудрый, разлегшись на своем щите, мурлыкал какую-то песню.
— Слушай, Мудрый, что
ты поешь? — неожиданно спросил его Лесоруб.
— Песню, — улыбнулся тот.
— Я уже понял, — раздраженно произнес алебардист и плюхнулся на чей-то щит, не желая садиться на сырую землю. — Спой вслух.
— А я слов не помню. Мотив — да, а слов нет...
— А что ты помнишь? — пошевелился Рыбак и посмотрел на пожилого солдата.
— Честно?
— Глупый вопрос, — заметил Лесоруб.
— Я мало что помню. Но обрывки есть. Помню жену, ее лицо, руки. Имени — не помню. Детишек своих помню... Сыновья!
— А твои байки про север?
— Не знаю, друг. Это не байки. Просто знание. Я знаю, что есть эти Счастливые Земли. Там все не так. Я знаю это, и все... Эти болота, этот город, это кладбище — это ненормально. Скажи — откуда мне это знать? — Мудрый даже перестал улыбаться, вперив взгляд серых глаз в Рыбака.
— Не знаю... Я вообще ничего не помню. Словно недавно родился. Руки, тело — они как бы отдельно от меня работают. — Светловолосый воин подбросил в огонь еще сучьев. Вдалеке раздался удар алебарды по дереву.
— А мне кажется все безумно знакомым, — признался Лесоруб. — Даже кладбище это... Что-то было до Колонны... Интересно, мы навсегда забыли прошлое?
— Нет, что ты, — улыбнулся Мудрый. — Мы все вспомним...
— Твоими бы устами, — мрачно заметил Рыбак и посмотрел на Лесоруба. — Кэп, у нас с едой совсем беда... Живность бы какую изловить.
— Что же ты лягушек не взял? — сострил алебардист.
— Я серьезно. Завтра мы еще протянем, а дальше будет туго. Рыбы здесь нет...
Мудрый хохотнул, сделал важный вид и повторил:
— Рыбы здесь нет... Хорошо сказано.
Лесоруб улыбнулся и откинулся на спину, глядя в темнеющее небо.
— Не знаю, как вы, а я с удовольствием буду вспоминать прошедшие дни. Даже этот город...
— Еще бы, больше-то нечего, — мрачно вставил Рыбак.
— Я хочу вспомнить...
Над островком