Сделай одолжение – сдохни! стр. 98
Я подошел к окну и навел бинокль на “Яблони”. Показалась Бет. Она шла в тесно облегающем платье и без сумки в руках. Видно было, что ее руки пусты. Она могла бы нести нож или пистолет. Я оставил входную дверь открытой и вернулся в свою комнату. Доверял я ей не больше, чем гремучей змее. Не убирая маузера, я ждал.
Через некоторое время я услышал, что она пришла.
– Заходи, Бет, – позвал я.
Мгновением позже она появилась в коридоре, руки прижаты к груди, в черных глазах отчуждение, на лице безжизненная маска.
Я отступил назад, рукой поманил ее в свою комнату. Бет вошла, и я захлопнул дверь.
Она вела себя как настоящая Снежная Королева. Подойдя к стулу, уселась, скрестила ноги и положила руки на колени. Ее черные блестящие глаза изучали меня.
Я подошел к другому стулу, подальше от нее, и сел, держа маузер так, чтобы он был на виду.
– Хватит вилять, Бет… “да” или “нет”? Ее бесстрастная отчужденность меня раздражала.
– Сначала мне необходимо кое-что сказать тебе, – ответила Бет.
– Вот как? Ладно, только давай покороче. Что же ты хочешь мне сказать?
Я стремился не ослаблять свой нажим на нее, но видел, что она решила выиграть время. Бет откинулась назад, сохраняя полное спокойствие, и улыбнулась мне насмешливой, легкой улыбкой, которую я успел возненавидеть.
– Я хочу поблагодарить тебя за самое большое одолжение, которое для меня когда-либо делали. Я замер, глядя на нее:
– Одолжение? Ты о чем?
– Сейчас объясню. Много лет мужчины и секс были единственным, о чем я могла думать. Для меня мужчины были моей едой и питьем. Когда мне подвернулся Росс, безжалостный, молодой, несравненный в постели, я начала сходить по нему с ума. Он был моим идеалом мужчины: суровый, безжалостный, сексуально неотразимый. Вся моя жизнь сосредоточилась на нем одном. Кроме него, я ни о ком не могла думать. Когда его не было рядом со мной, я страдала.
Я неловко пошевелился:
– Мне что, придется выслушивать твои сентиментальные признания? Мне это неинтересно, я…
– Выслушай сначала! – Тон ее голоса заставил меня замолчать. – Росс был честолюбив. Ему требовались деньги. Я вышла за Фрэнка, зная, что он станет богатым, только ради Росса. Я сказала себе, что сделаю что угодно, лишь бы у него появились деньги, даже позволю кретинам вроде тебя заниматься со мной любовью…, пойду даже на убийство, потому что я верила, что Росс – настоящий мужчина. – Она вскинула руки жестом отчаяния и бессильно уронила их на колени. – А что такое настоящий мужчина? Не ты, со всеми твоими разговорами о том, как ты разбираешься в финансах! Фрэнк, хоть и пьяница, понимал больше тебя. У меня теперь было бы три миллиона, а не один, если бы ты дал ему провести эту сделку со сталью, но ты ведь считал, что ты умнее всех. К тому же ты оказался шантажистом. Настоящий мужчина? Посмотри на себя. Тебе нечего сказать.
– Не придавай так много значения тому разговору, Бет. Это все быльем поросло, – сказал я, ненавидя ее. – Каждый может ошибиться…
Она продолжала, словно не слыша меня.
– Четыре года я идеализировала Росса, и что я сейчас вижу вместо моего божества? – Она подалась вперед, сверкая черными глазами и выплевывая