Седло для дракона стр. 108
в данный момент у меня творческий беспорядок!
– И часто од у тебя бывает?
– Ну… по мере творчества! – уклончиво ответила Оля. – Смотри куда-нибудь в сторону! Я переоденусь!
Витяра честно уставился в камыши. Позади него что-то шуршало, рылось в чемодане и поругивалось, потому что шорты оказались сырыми.
– Последний раз я была на суше… дай подумать… позавчера! Сырой рыбой питаться тоже, знаешь, не фонтан… Я же не акула! Все, я готова!
Витяра повернулся. Перед ним стояла светловолосая, худенькая, совершенно обычная с виду девушка. Глаза зеленовато-серые. В ушах небольшие сережки с голубым камнем. На щеках много родинок. Едва ли ей было больше семнадцати. Теперь он точно это видел, хотя в гидрокостюме она казалась старше.
– Слушай… – сказал Витяра, насморк которого от пребывания в воде только усилился. – Когда ты дырдула, я пытался посботреть, как ты дышишь! И де увидел!
– Обычно дышу. – Оля отжала мокрые волосы и, обдав Витяру капельками воды, отбросила их за спину. – Жабр у меня нет.
– Воздухоб дышишь? – уточнил на всякий случай Витяра.
– Воздухом! – заверила Оля.
– Ты совсеб де выдыривала!
Девушка испытующе взглянула на него. Пошевелила губами, взвешивая, стоит ли говорить.
– Заметил?.. Что ж… Нырять я могу метров на двести. Это в глубину. Но тут, в канале, и близко нет таких глубин. А под водой могу быть до часа… Ну час – это я, конечно, загнула. Это если вообще ничего не делать, просто на дне лежать. А если активно плыть, то минут двадцать.
Витяра не слишком удивился. Он уже ко всему привык.
– А откуда ты здала про берсерков? Ты же де из ведьбарей?
– Нет, – сказала девушка просто. – Но и не из вас. Я сама из себя.
– Ты здаешь, кто я?
Оля усмехнулась:
– Догадываюсь, раз они тебя били. Я с этими двоими уже сталкивалась. Они меня еще активнее искали, чем тебя. И даже почти нашли.
Она подняла волосы, и Витяра увидел сбоку шеи красный счес от арбалетного болта.
– Чуть в сторону – и я бы правда стала ангелом! – сказала Оля, возвращаясь к любимой теме.
– От ты дуся! А ты-то иб зачеб? – воскликнул Витяра.
– Год назад я кое-что нашла в лесу. Мне тогда было паршиво. Я со всеми перессорилась. Убежала с дачи и пошла в город пешком. И тут…
Воображение Витяры нарисовало старую шныровскую сумку, валяющуюся в овраге. Такое изредка, но все же случалось. Преследуемый шныр швырял сумку с закладкой в лес, ведьмари ее не находили,
и закладка со временем – иногда через несколько десятилетий – попадала к кому-то из обычных людей.
– Нет, – сказала Оля, когда он это озвучил. – Не было никакой сумки! Был маленький плоский камешек, из которого пророс цветок!
– Вдутри кабдя?
– Из камня. Прямо в него корни пустил. Белый цветок с алой сердцевиной. Я подняла этот камень и… В общем, тем же вечером я обнаружила, что могу лежать в ванне на дне и не дышать… Ну а прочее уже выяснилось, когда мы поехали на море.
Оля имела неосторожность рассказать маме, а мама у Оли была женщина беспокойная, с большим запасом двигательных сил. Вместо того чтобы обрадоваться, что ее дочь теперь ныряет лучше всякого водолаза, она принялась бегать с Олей по врачам и, отлавливая их