Седло для дракона стр. 150
Вы себя-то ведьмарем не называете? А своих берсерков – извергами?
Гай коротко хохотнул – точно камешек попал в стеклянный графин.
– Почему бы и не назвать? – спросил он. – Вопросы номинации всегда самые больные. «Здравствуйте, дорогие арийцы! – сказал Штирлиц, подходя к группе германских офицеров. – Я такой же, как и вы, честный фриц! Пришел записываться в палачи-фашисты!»
Судьба шныров все еще была не решена, когда оттуда, где к парковке примыкал травянистый лужок, донесся вопль. Один из людей Тилля взмахнул руками, вскрикнул и будто обвитый за ногу змеей был втянут в высокую траву. Его напарник, недавно принятый в форт Тилля парень, отправился посмотреть, в чем дело. Он двигался короткими перебежками, то и дело останавливаясь и смешно вытягивая вперед шею. Посреди поляны, шагах в десяти от места, где таинственно пропал берсерк, в траве мерцало золотистое пятно. Берсерк-новичок сделал несколько осторожных шажков, подпрыгнул как заяц и, вытянув вперед руку, срывающимся, удивленным голосом крикнул:
– Шныры!
И правда, это были шныры. Со стороны сиявшего островка двигались трое: девица Штопочка в телогрейке, из которой клочьями торчала вата, Макс, весь обвешанный арбалетами, с самым мощным из них в руках, и Суповна. Штопочка, нехорошо улыбаясь, сворачивала бич. Исчезновение берсерка, похоже, имело к ней самое прямое отношение. Макс издали целился из арбалета то в Долбушина, то в Тилля, однако пока не стрелял.
Тилль суетился, отдавая приказы. К четырем арбалетчикам, окружавшим Гая, добавились еще двое. Белдо что-то бормотал себе под нос, шевеля пальчиками и будто с кем-то торгуясь. Кажется, спрашивал совета у опекуна. Один Долбушин не проявлял ни удивления, ни нетерпения. Лишь поигрывал зонтом и высматривал между шнырами одну-единственную личность, которая его интересовала во всем мире.
Суповна, широкая, как гренадер, стриженная ежиком, пробилась к рингу первой. Двое берсерков попытались ей помешать. Суповна позволила им схватить себя, как оказалось затем, чтобы не пришлось за ними бегать поодиночке. Один берсерк сразу лег и больше не встал. Другой горько сказал «Больно же!» и, выронив топорик, пополз куда-то на четвереньках. При этом никаких боевых техник сложнее затрещин и сталкивания лбами Суповна не применяла.
Прочие берсерки разбежались, когда старушка одной рукой взметнула неподъемное кресло, которое приметили еще Ул с Родионом. Легко, без усилий, вскинула его над головой, держа за ножку, и завертела им как щепкой. На нерпи Суповны полыхнул сокол. Серебряное сияние волнами пробегало по его крыльям так, что казалось, будто летит птица. Тех, кто успевал отбежать от
кресла, доставал длинный бич девицы Штопочки.
– Пошли! – крикнула Суповна Улу. – Чего встал? Афанасия бери! Идем!
Ул не заставил себя долго просить. Он покинул ринг, однако направился не к Суповне, а к ларцу с призами, охрана которого была разогнана жалящим бичом Штопочки.
– Мы это заслужили! Трофей! – сказал он, подхватывая ларец.
– Не т-трогай! – тихо сказал ему Макс.
– Почему? Приз наш!
– Не трогай, тебе г-говорю! Только н-нерпи вы-возьми! Уходим! – повторил Макс.
Он быстро переводил арбалет с одной цели на другую. Макс видел то, чего не хотел замечать Ул. Берсерки, пнуйцы и венды как-то разом затихли и внимательно, с опасной сосредоточенностью смотрели на ларец. Кольцо сужалось. Его границы удерживал только щелкающий бич Штопочки, но и его уже переставали бояться.
– Не отдам!
– В-венды очень разозлены!