Седло для дракона стр. 71
которая прежде была менеджером. Недавно ее сократили, но у нее осталась хорошая новая машина, и вот она решила стать таксицей.
– Слова «таксица» нет! – оспорил Афанасий. – Хотя пусть будет! Хорошее слово, вкусное, звучит воинственно… Таксица – львица!
Таксица-львица засмеялась, польщенная.
– Да! – сказала она. – Я такая! Когда я выезжаю со двора и разворачиваюсь, все наши мужчинки опасливо стоят возле своих машинок и смотрят. Видимо, подозревают, что это я недавно застряла между кустами и мусоркой.
– А не вы? – спросила Гуля.
– Я, – призналась таксица. – Но это закрытая информация и циркулирует пока в виде слухов.
На автобусной площади Копытово Афанасий с Гулей простились, и верхом на той же таксице Гуля укатила в Москву. Успевший проголодаться Афанасий зашел в магазинчик за железной дверью, про который Суповна любила говорить: «А магазин там какой! Чего в нем только нет!.. Ничего в нем нет!»
Афанасий уже купил хлеб местной выпечки, известный толщиной своей корки, когда кто-то сильно хлопнул его по спине. От неожиданности Афанасий подпрыгнул. Обернулся и увидел Вовчика. Вовчик сиял. Гордился.
– Ну ты и герой! Бросил вызов сразу Тиллю, Белдо и Долбушину! – воскликнул он.
– А-а? Что? – недоумевающе переспросил Афанасий.
– Письмо же ты Тиллю писал? Ну там вызов вашим лучшим бойцам, вы все ничтожества, ляля-тополя! – продолжал восхищаться Вовчик.
– Ну… э-э… я, – признал Афанасий, смутно припоминая утреннее письмо.
– Ты, конечно! Кто еще? Там и подписано было: Афанасий! Ты его в столовой забыл, на столе! Мы с Оксой нашли, адрес заполнили и послали! – просиял Вовчик.
– Что сделали?! – дико переспросил Афанасий.
– Послали! – жизнерадостно подтвердил Вовчик. – Из Копытово. Бросили в ящик! Нам не сложно было, ты не думай!
– В какой ящик?! Здесь?! На площади?!
Оттолкнув Вовчика, Афанасий бросился к почтовому ящику, стал трясти его и понял, что опоздал. Выемка писем была полчаса назад. Он прижался к ящику лбом и долго стоял, закрыв глаза. Предчувствовал уже, что ему предстоит стать героем. Не исключено, что и посмертно.
Глава седьмая
Эль мокши Гая
3 декабря из дому сбежала пятнадцатилетняя Лизонька Затонская, занемогшая манией таинственности. Семья молит Лизоньку вернуться, чем она доставит счастье, выше коего нет у Создателя.