Сегун I стр. 11
— всё недоступно. Возможно, если вы выйдете из грота и визуально осмотрите окрестности, я смогу провести сравнительный анализ ландшафта с географическими базами данных.
— Ну что ж, — вздохнул я. — Давай попробуем.
Я направился ползком в сторону выхода из пещеры. При этом я чувствовал себя паршивой гусеницей-переростком. Каждое движение было пыткой. Я волочил за собой правую ногу, как бесполезный болезненный придаток. Каждый сантиметр вперед давался ценой пота и скупых мужских слез, выжатых болью.
В какой-то момент — наверное, через целую вечность — мне всё же удалось добраться до выхода. Я выполз на небольшой каменный выступ, который оказался гигантским утесом.
И замер, как вкопанный…
Я ожидал увидеть всё что угодно: урбанистический хаос Токио с его неоновыми каньонами и гудящими дорогами; выжженные войной равнины Европы, даже суровые и величественные курильские сопки, омываемые холодным морем…
Но здесь у меня буквально дух перехватило от первозданной красоты!
Вокруг — куда ни глянь — раскинулось горное царство. Величественные пики были покрыты буйным ковром леса. Чащобы уходили волнами, поднимались по склонам, ныряли в ущелья, терялись в сизой дымке у самого горизонта. По глазам били все оттенки зеленого: от почти черного изумруда кедровых чащ до яркой и молодой зелени папоротников у ручьев.
Глубокие ущелья, поросшие темно-зеленым бархатом, разрезали каменные громады. Отвесные скалы, золотистые и седые, обрывались в никуда. И с них, с десятков, сотен мест, низвергались водопады. Белые нити, серебряные шнуры, молочные реки… Они сверкали на солнце, как рассыпанные алмазы, и их отдаленный, непрерывный гул казался музыкой, наполнявшей все пространство…
Воздух был настолько чист, что мне было противно осквернять его своим дыханием… Я глотал его большими глотками, чувствуя, как холод и свежесть проникают в самое нутро, смывая часть лихорадочного жара.
— Судя по топографическим особенностям, распределению водных потоков, структуре горных хребтов и составу растительности, — заговорила Нейра, и в её голосе прозвучали нотки интенсивной работы. — Вы находитесь в районе, соответствующем границе современных префектур Миэ и Нара, регион Кинки, остров Хонсю. Конкретнее — перед вами, с высокой степенью вероятности, водопады Акамэ, известные также как «Нидзю-даки», или «Двадцать водопадов». Это часть горного хребта, являющегося водоразделом между бассейнами рек… Однако…
Она запнулась. Для искусственного интеллекта это был эквивалент растерянности и сбоя в логике.
— Однако что? — спросил я, не отрывая глаз от буйства зелени, камня и воды.
— Однако этот ландшафт не соответствует данным моей последней географической актуализации (2037 год). Масштаб антропогенных изменений равен нулю. Полное отсутствие следов инфраструктуры: дорог, ЛЭП, построек, характерных для XXI века. Лесной покров значительно плотнее, обширнее, состав флоры указывает на отсутствие масштабных вырубок и загрязнений. Гидрологическая сеть… чище. Атмосферные показатели (прозрачность воздуха, отсутствие химических примесей) также указывают на доиндустриальную эпоху. Скорее всего, это другое время.
— Другое время? — я медленно повернул голову, словно мог увидеть её, эту невидимую спутницу, витающую в моем сознании. — В каком это смысле? Ты имеешь в виду… другую эпоху? Прошлое?
— В самом что ни на есть прямом смысле. Это другая историческая эпоха. Доиндустриальная. Судя по полному отсутствию техногенных шумов в любом доступном для анализа диапазоне (радио, микроволновое, инфразвуковое) и состоянию экосистемы — доиндустриальная. Вероятно, период до