Сегун I стр. 5
на гражданке. А я их нашёл и пригрел. Так и сложилась наша стая…
Добрыня, будучи главой службы безопасности, первым поднял на меня свой взгляд.
— Что, шеф? Пахнет жареным?
— Пахнет суси с дерьмом… — хмыкнул я. — Усильте наружку, братцы да резервы подтяните. Держите пушки наготове. И турельки по периметру проверьте. Чую, скоро к нам гости прибудут.
Леха кивнул, и его пальцы тут же забегали по невидимому интерфейсу, отдавая команды.
Илья усмехнулся, обнажив золотой зуб.
— Григорич, мы же с тобой от Варшавы до Берлина геройствовать учились. Навык не отключается. Как придут, так и уйдут. В горизонтальном положении.
Я хлопнул его ладонью по могучей спине.
— Только без самодеятельности. Все по уставу.
— Есть по уставу! — буркнул Добрыня.
Я вышел из их логова, оставив за спиной запах металла и мужской солидарности, и наконец толкнул тяжёлую раздвижную дверь в сад.
Ночь нежно обняла меня. Повсюду пахло мхом, сырым гравием и разными соцветиями. Где-то тихо журчала вода, переливаясь по специально уложенным камням. В пруду, подсвеченном снизу, лениво двигались тени кои — живые пятна оранжевого, белого, чёрного. Тщательно отобранные и расставленные валуны отбрасывали длинные чёткие тени в свете скрытых светильников.
Акира уже сидел за низким столиком из черного дерева — гобаном. Доска была разлинована тончайшими линиями. Две чаши с камнями — одна с гладкими, сливочно-черными, другая с матово-белыми — стояли рядом. Он потягивал чай из простой глиняной «раку», и его лицо было обращено к пруду. Картина маслом…
Я скинул сандалии, ступил босыми ногами на прохладные доски беседки и опустился напротив него.
— Черные или белые? — спросил я, беря свою чашку. Аромат зеленого чая с легкой горчинкой заполнил ноздри.
Акира медленно перевел на меня взгляд.
— Без разницы, Андрей-сама.
— Издеваешься? — я приподнял бровь, от чего пластырь на брови неприятно натянулся.
— В прошлый раз вы проиграли, — напомнил он мягко. — И в позапрошлый. И в поза… Я могу считать очень долго…
— Зато в шахматы я тебя уделаю! — я с силой поставил чашку, звонко стукнув ею о дерево.
— В шахматы вы играете с Нейрой. Даже когда отключаете ее подсказки, она всё равно влияет на ваш паттерн мышления. Это нечестно. Го… чище. Здесь только камень, доска и пустота, которую нужно обмануть.
Я фыркнул и потянулся к чаше с черными камнями. Они были тяжелыми и уютно лежали в ладони. Первый камень, громко щелкнув, лег на пересечение линий — звездную точку. Акира ответил почти мгновенно, его белый камень занял позицию на отдалении.
Мы играли. Я делал ходы. Акира строил тонкие, почти невидимые структуры, оплетал мои группы, жертвовал камни, чтобы получить стратегическое преимущество. Моя игра была грубой, основанной на захвате территории прямым давлением. Как в боксе. Как в войне. Но Го — не война. Это шепот. И мой шепот был криком глухого.
Через сорок минут мои черные камни были разорваны на изолированные кучки, отчаянно борющиеся за жизнь. Белые Акиры дышали, жили и контролировали пространство. Я откинулся на подушки, признавая поражение.
— Черт. Ну вот опять…
— Вы стали лучше. — без тени иронии сказал Акира, начиная аккуратно собирать камни. —