Секрет Ярика стр. 10
меня на охоту. Жаркими руками трогают они белые цветы, что распустились на кустах, и кричат: «Студеный цвет! Студеный цвет!»
СВОЯ ШУБАПервый снег выпал, как всегда, негаданно. Жмется под деревом заяц-беляк. Он еще не «вышел» — уши, брюшко и лапки белые, спинка бурая. А тут кругом белизна. Дальше будет еще хуже: побелеет вся заячья одежда, а снег… стает. Трудно косому приспосабливаться к погоде: шуба не покупная, своя — не скинешь.
От медленного снега, от тихих порош копилась и копилась на деревьях навись, и стал лес, как крепость. На старых вырубах и просеках в дуги согнулись и плетнем перевились березки, малютки елочки утонули в снегу — только шапочки видны. В сосновом молодняке и плечом не протиснешься. Глухо в лесу, глухо и снежно.
МОЛЧАЛИВЫЕ ФОНТАНЫПосле оттепели мороз. Закружавели деревья и кусты, даже снег под ними лохматится искристыми хлопьями. Так обильно заиндевели плакучие березы, что стали похожими на пышные фонтаны.
Неустанно и молча бьют они в голубое морозное небо.
МОРЕ СНЕЖНОЕБушует снежное море… Белые волны ходят по полям, закручиваются, шипят, длинными струями выплескиваются на дороги и неумолчным прибоем рушатся на лесных опушках.
Есть у моряков свои, морские слова. Есть слова и для моря снежного. Скажет лесной человек: «Снег всякий бывает. Посмотри, у опушки какие сугробы набило, рохлые, лыжи не держат. Поперек дороги надувы плетями лежат, полоз хватают, скрипят. Над оврагами сувои завились, — не ходи туда, свалишься. В поле заструги, по ним в валенках пройти — и следа не будет, так крепки. В лесу кухта, навись…»
ЗВЕЗДАМ ХОЛОДНОСпят леса, промерзшие, заиндевелые; лиственные в пуховых валенках, хвойные снежные шубы накинули. Утихли воды под ледяной крышей. К ночи разойдется стужа. Кажется, даже звездам холодно.
ГОЛОС ЗИМЫДень ото дня слышнее голос зимы.
Всем знакомы его простые и суровые подголоски: треск древесных стволов, протяжный посвист льда на речках, шелест снежинок, скрип валенок, визг санного полоза и нежный перезвон льдинок в колодезном ведре. Но настоящий голос зимы — это вой пурги в ровном открытом поле.
Нет тогда дороги ни конному, ни пешему, и лучше переждать погоду дома: в тепле послушать голос зимы — злую песню вьюги.
ДЕРЕВО ПОЕТЗасыпаны толстой толщей земля, травы, деревья. Стоит на поляне ель-красавица. В пуховую шаль завернулась и… поет-звенит веселым птичьим голосом. Солнце слепит глаза, неисчислимыми блестками играет снежный полог, воздух свеж, самому петь хочется; но не может же петь дерево?
Подхожу поближе, осторожно хлопаю лыжной палкой по веткам, и вместе со снежным водопадом вылетает на простор стайка синичек-гаичек.
Придавлены
тяжелыми пластами еловые лапы, а снизу открыты они птичьему глазу, и много там птичьей пищи — насекомых, личинок. Только кормиться приходится вверх ногами. Но это не беда, когда есть хочется.
ВЬЮЖНЫЙ ТАНЕЦСиняя-синяя туча покойно и грузно поднялась на западе. Вздохнул ветер, качнул деревья, вздохнул еще раз, сорвал снежную пыль с вершин и закружил ее в студеных струях. Вьюжный танец зашумел над озером; с каждым вздохом ветра все больше танцоров, теснее круг.
Трубно загудят сосновые макушки, ухнет с веток тяжелая навись, забарабанит, падая, кухта.
Какие они разные танцоры — снежинки. Вверх! Вниз! Вверх! Вниз! — с легким шорохом, шепотком пляшут резные