Секрет Ярика стр. 4
же дойдут, доберутся до настоящей воды.
ДОРОГАНарушена деловитость вокзала — из дорожных тюков торчат ружейные чехлы и удочки. В вагоне празднично. Женщины в светлых платьях; разговоры о купании, ягодах, рыбной ловле.
Поезд выскакивает из тесноты пригорода на просторы полей. А дальше зеленой стеной стоит лес — густой и темный, где к полотну подошли ельники, открытый и светлый в березовых рощах. На откосах пятна белого и красного клевера, синие кустики вики. Подальше высокий и нарядный иван-чай.
В тот час, когда весь вагон еще спит, встаньте, горожанин! Невыразимо прекрасен ранний восход солнца.
Поезд идет по высокой насыпи. Внизу темная речушка. На седых от росы полях радужные искры.
Столбом поднимается дым из трубы одинокого домика, и ранний косарь, сверкнув отточенным лезвием, поворачивается лицом к уходящему поезду, прикрыв от солнца глаза.
ЛЕТО ПРИШЛОЛето пришло… Стоят травы некошеные, нетоптаные. Стоят травы укосные, на полуденном ветру мягко шелестят, цветом переливаются.
Надсадно и тонко кричит высоко в небе хищная птица, на недвижных крыльях заплывает с просини на летнее круглое облако. Вечером прохладно в поемных лугах и на нивах. Мерный скрип коростеля не нарушает, а подчеркивает тишину белой ночи.
ЧЕТЫРЕ СТРЕКОЗЫЗимой еще приснилось мне, как тонет поплавок удочки. Белый с красной шапочкой, он уходил вглубь и немного вбок, тускнел и уменьшался на глазах.
Сегодня сижу на озере в лодочке и наяву смотрю на недвижные поплавки. Тихо, урез спящей воды делит видимый мир надвое. В верхнем сосны подпирают ватные облака и стена камышей укрывает даль. В нижнем, опрокинутом мире все странно. Нос лодки примостился на сосновом суку, один поплавок брошен в облако, второй торчит среди кувшинок, а кувшинки ослепительно белеют в вершине задремавшей березы. На поплавках уселись стрекозы, как недвижные синие флажки. Их две, но кажется, что четыре.
Две стрекозы забеспокоились — подходит вода к лапкам. Вспорхнули стрекозы, а поплавок, белый с красной шапочкой, уходит вниз и немного вбок, тускнеет и уменьшается на глазах… Сейчас подсеку!
НЕ НАДО ПРЯТАТЬСЯЛетний дождь! Стремительный, обильный, веселый!
Укроет от него разве только старая разлапистая елка. Ольха сразу промокнет сама, береза защитит ненадолго, под осиной лучше не стоять — любая капля повернет гладкий лист и скатится на плечи. Лучше не прятаться, идти и идти куда надо.
Недолог летний дождь. В поле просохнет рубашка, а на дороге сухо. Летний дождь только поит землю, нет грязи ни в колеях, ни на обочине.
ДВЕ РЕКИНаша речка тихая, течет так, что воды не замутит, — редко где заметишь вороночку коловерти. Струится река, не торопится, и над ней другая река, невидимая, с берега воздух стекает.
В нашу речку ручьи и ручейки впадают, разные. За первой переузиной устье Черного ручья, вода в нем темная, из болота. Пониже второй переузины — Быстрик-ручеек. Прозрачный, студеный — из ключей берется.
И в воздушную невидимую реку немало впадает ручьев и ручейков. На повороте, с крутика, где липовая роща, воздух струится напоенный липовым цветом. Густой, теплый. На прямике, где речка струной прохлестнула заливной луг, стекает аромат полевых цветов: сладкая радость клевера-кашки, резкий запах поповника, заморская пряность душистого колоска, горьковатый дух смолки.
Так и текут, не торопятся две реки: прохладная, водяная и