Секрет пяти дверей стр. 52
отвратительных ссорах. Папа снова прокашлялся.
– Ну, а вот эта твоя студия. Ты тратишь на неё время. Ты точно не запустишь учёбу?
– Нет, не запущу. Я хожу туда раз в неделю
Мама тут же добавила:
– Да, но ты же рисуешь дома! Я вижу, сколько времени ты на это тратишь. То есть я, конечно, не против. Но сейчас надо думать о подготовке к экзаменам. А рисование – это просто увлечение, этим можно заниматься на каникулах. Или ты правда думаешь, что станешь художником?
Мама кивнула на мою папку, и я пожала плечами:
– Не знаю. Может, и да. Виолетта Фёдоровна сказала, что отправит мою работу на конкурс.
– Что за работа? Покажешь? – папа заинтересованно поднял брови.
Просто так, без конкурса, он никогда бы не попросил. Я это знала, но сейчас меня это не трогало.
– Вот.
Я открыла папку и протянула им листы. Папа подошёл и встал рядом с мамой, нависнув над ней и почти касаясь её плеча. Они вместе стали смотреть. Мама подняла голову.
– Юля, а что это? Комикс?
– История в иллюстрациях.
Я качнулась на стуле, что вообще-то запрещалось, но сейчас мне было всё равно. Весь этот разговор одновременно опустошал и наполнял меня. Я была лёгкой, как воздушный шарик – внутри только воздух.
– Ты сама это придумала?
Я не ожидала, что она это спросит, и голос у меня задрожал, стал тонким и прерывистым.
– Не совсем. Помнишь, мы с тобой ездили… к дедушке с бабушкой. Мы с дедушкой играли в шашки. Ну и вот. Начало он придумал. Я била, чтоб выйти в дамки, торопилась, и его шашка улетела под диван. Я полезла искать и не нашла. Он сказал, что, наверное, она расстроилась, обиделась. Сказал, пускай посидит, остынет, и вместо неё положил пуговицу. Ну, в общем, я придумала, что было дальше. Как она остыла и захотела вернуться. Как она нашлась, но пуговицу не выгнали, а отправили в запасные.
Мама слабо улыбнулась:
– Да, он любил придумывать всякие истории. Ты так хорошо запомнила?
– Конечно.
Папа положил маме на плечо руку, и она не сбросила её. Не глянула на него, не шевельнулась, но не сбросила.
– Ну, а что там у тебя ещё? – неестественно бодрым голосом сказал папа. – Показывай уже все свои… работы!
Я молча вынула и протянула ему сначала один небольшой рисунок, а за ним второй.
– Так, и что это?
– Радость. Забота. Любовь.
Он замолчал. Просто стоял и смотрел на эти два листочка.
– Покажи, – мама потянулась и взяла у него рисунки. Сначала прозрачный пакет с жёлтой черешней. Потом синюю чашку в горох.
Мама положила их на колени, и я вдруг увидела, что она плачет.
– Мам, – прошептала я.
Папа глубоко вздохнул, наклонился и обнял маму крепко, по-настоящему. И спрятал лицо в её волосах. Я не сводила с них глаз. Потом папа поднял голову.
– Аня, прости меня, – медленно сказал он, – ну прости. Хватит всего этого. Правда, хватит, я не могу больше. Давай поговорим, а? Нормально, как раньше? Пойдём погуляем и спокойно поговорим? Пожалуйста…
Мама прикрыла глаза ладонью и покачала головой.
– Не знаю. Какой смысл?
– А я знаю, – уверенно сказал папа. – Есть смысл. Давай, одевайся и пойдём.
– Что значит погуляем? Там же дождь.