Секрет стр. 132
сочувствующую улыбку губах говорит об обратном. Похоже, никто здесь не верит, что девятнадцатилетняя студентка пара такому, как мой Антон.
— У нас три улитки и два кактуса, это что-то да значит.
Мне совершенно плевать, что мои слова звучат смешно, наивно и даже глупо. Что ими я еще больше подчеркиваю свой «детский взгляд на мир». В глубине души понимаю, что именно сейчас делаю это нарочно, потому что эти тринадцать лет существуют и их не стереть ластиком. Потому что Дым и Туман действительно из разных миров и по законам природы столичных джунглей между таким, как он и такой, как я, не может быть ничего общего. Только секс, пожалуй, и глядя на нас многие думают, что нас держат только мои раздвинутые ноги.
Плевать.
Все равно.
Я чувствую такую странную легкость от того, каким простым все стало. Как будто в голове сложился чертовски сложный пазл.
— Улитки и кактусы, да, - себе под нос бормочет сестра.
Она не пытается скрыть боль и не лукавит, делая вид, что разлюбила моего Антона по одному щелчку пальцев. Возможно, Нина будет любить его всю жизнь и мне придется научиться мириться с этим, потому что я не хочу выбирать между родной кровью и моим Эверестом. Потому что я маленькая эгоистка, которой хочется сохранить обоих.
— Я сделала все, чтобы открыть ему глаза на обреченные отношения, - признается Нина. – Но ничего не получилось. Наверное, все дело в кактусах и улитках. Надеюсь, - еще один взгляд, за которым боли пополам с тоской, - когда-нибудь у меня тоже все это будет.
— Или уже есть, - киваю на браслет, который Нина, сама того не осознавая, все время прокручивает на запястье, как будто творит невидимую магию.
Нина запросто справляется с застежкой и протягивает украшение мне.
На обратной стороне узкой пластины в виде знака бесконечности, есть гравировка: «Сестры навсегда».
— Хотела подарить на
твой День рождения.
— И когда передумала?
Возвращаю ей браслет, но сестра не надевает его на руку – медленно окунает в бокал, задерживая между пальцами лишь на секунду.
— Когда увидела часы на твоей руке.
То есть, еще в тот вечер, на даче у родителей Антона.
— Мне не стыдно, что я хотя бы попыталась, - признается Нина. – И если бы он выбрал меня, а ты осталась с разбитым сердцем, я бы все равно ни о чем не жалела.
И я слышу непроизнесенное: «Потому что ты тоже ни о чем не жалеешь».
— Прости, что мне пока слишком больно, чтобы порадоваться за тебя по-настоящему.
— Прости, что как-то научусь с этим жить, - отвечаю я.
Нина протягивает руку и мы скрепляем в замок наши пальцы. Крепко-крепко, до побелевших костяшек и непрошенных слез. Потому что когда разожмем их – Нина перестанет опекать свою маленькую сестру, и больше никогда не назовет ее Ребенком.
— Ты, наконец, выросла.
Сестра поднимается, огибает стол, чтобы на прощанье поцеловать меня в макушку, и уходит. Насовсем.
Глава сорок седьмая: Антон
— Твоя куколка серьезно приготовила кексы для нас с Совой?!
Андрей разглядывает бумажный пакетик, который Таня только что вручила моей племяннице, а Соня, как положено, сразу